Я резко перевела свой взгляд на него.
— Что ты имеешь в виду?
Он наклонился вперед, сложив руки под подбородком, пристально наблюдая за мной.
— Я имею в виду, что я нарисовал. Это мое.
У меня не было слов. Я, спотыкаясь, направилась к стене, но Себастьян остановил меня, схватив за лямки моего рюкзака.
— Это должна быть честная сделка. Дай мне полистать твой альбом. — Он снял мою сумку с плеч, но я не протестовала. Там было много действительно личных рисунков, но у меня было такое чувство, что Себастьян позаботится о них, если я позволю. Он может мельком увидеть те части меня, которые я не хотела, чтобы он увидел, но обмен будет стоить того.
Я оставила его, листающего мой альбом, и пошла в другой конец кабинета. Одна массивная стена была покрыта фреской, нарисованной аэрозольной краской, как сбоку от Уилз. Себастьян использовал другую классику: «Поцелуй» Климта, и сделал ее своей собственной. Вместо мужчины и женщины, заключенных в романтические объятия, у Себастьяна были скелет и женщина-вампир. Зубы вампира погружались в кости скелета, из раны капала ярко-красная кровь. Изображение лица скелета заключало в себе выражение экстаза. Вампирша прижала его к себе, заключив в свои объятия. У их ног лежали груды окровавленных костей и черепов.
Слова составляли узор на одеянии, покрывавшем их обоих. «Поцелуй мою душу». «Уста дьявола». «В темноту». «Твоя погибель». «Зарывайся поглубже». «Мое, чтобы сохранить». «Сломан навсегда».
Это были отдельные фразы. Я долго стояла, пытаясь расшифровать их все. В конце концов, Себастьян присоединился ко мне, встав рядом со мной.
— Это прекрасно. — На самом деле это было не то слово, которое я хотела озвучить, но я была переполнена благоговением перед талантом Себастьяна и страхом перед темнотой, которая потребовалась, чтобы создать подобную картину.
Он схватил меня сзади за шею.
— Ты так думаешь?
— Если мрачное и жестокое может быть красивым, тогда да. — Я покачала головой, все еще не веря, что юноша рядом со мной сотворил это. Но с другой стороны, он был таким же темным и красивым, как и его искусство, так что, возможно, в это было не так уж сложно поверить. — О чем ты думал, когда создавал это?
— Это была просто идея, которая пришла мне в голову. Мистер Фредерик разрешает мне использовать эту стену для рисования. Его не волнует, что здесь изображено, пока это не сиськи или нацистское дерьмо, понимаешь? — Большим пальцем он погладил мою шею, не смотря на меня. И впервые я увидела в Себастьяне что-то уязвимое. То, что он показал мне, казалось большим, чем я даже понимала. — Я нарисовал это летом. Мне нужно было выбраться из дома, а мистер Ф. был здесь, преподавал в летней школе. Он дал мне полную свободу действий.
У меня перехватило дыхание от ужаса.
— Ты… ты скрыл еще одну из своих картин?
Он выдохнул смешок.
— Конечно. Двадцать футов пустого пространства трудно найти.
— Я не могу… — Я едва знала, что сказать. — Что там было раньше?
— Это не имеет значения. — Себастьян повернулся ко мне, закрывая мне обзор. — Что сделано, то сделано. То, что там было, отражали мысли моего разума в прошлом. Это настоящее. Я мог бы закрасить его на следующей неделе, или пусть все остается на месте, пока какой-нибудь другой панк не решит заняться этой стеной.
Я облизнула губы, которые пересохли от того, что я открыла рот.
— Но это твое творчество.
— К черту это. — Он запустил пальцы в волосы. — Искусство есть искусство, даже если оно мимолетно. Точно так же, как жизнь есть жизнь, даже если она коротка.
Я махнула рукой через его плечо.
— Это то, что ты думаешь о женщинах? Они высасывают жизнь из людей и выбрасывают их?
— Не совсем. Я не испытываю ненависти к женщинам. Я встречал как хороших, так и плохих.
Я хотела больше изучить стену, потому что она казалась ключом к образу мыслей Себастьяна, но он стоял передо мной, закрывая обзор.
— Я отвезу тебя домой. — Он взял мой рюкзак со стола, находящегося позади меня, и надел его мне на спину. — Пойдем.
Один последний взгляд перед выходом — это все, что я получила, но я вернусь. У меня будет больше возможностей изучить фреску и попытаться расшифровать ее значение.
Баш вел мотоцикл так, словно был в огне, и с рюкзаком на спине мое положение казалось ненадежным. Добавьте к этому высокую скорость, и я практически сбросила себя с сидения к тому времени, как мы оказались перед моей квартирой.
Помахав рукой, я направилась к дверям своего дома, но Себастьян окликнул меня по имени. Я развернулась к нему лицом, почти врезавшись в его грудь. Когда он успел слезть с байка?
Он поймал меня за локти, притягивая к себе.
— Привет.
— Привет. Спасибо, что подвез, и… за все.
Два черных пламени пристально смотрели на меня.
— Я что-то не так понял?
— Что?
— Я был хорошим. Лучше, чем сам от себя ожидал. Я только что показал тебе кое-что о себе. Так что… я что-то не так понял? — Его хватка на моих локтях ослабла, и он переместил руки на мою спину, прижимая их к моему позвоночнику.
Я разочарованно фыркнула.