Разведка боем полностью

Грабл собирался последовать за неразумным, по его мнению, товарищем, однако опоздал. Первые наемники уже появились на возвышенности и тут же, издав боевой клич да с лязгом выхватив из ножен оружие, бросились в погоню за Дарком. Правда, некоторые из них не помчались в лес, поскольку заметили притаившегося возле еле тлеющего костра прижавшегося к земле Зингера. Потомок гномов был не из трусливого десятка, но трезво оценивал свои силы. Один без оружия он мог еще попытаться совладать с двумя-тремя противниками, но против целой дюжины ( а примерно столько врагов ринулось к костру) ему было не выстоять. Издав грозный крик, сравнимый по мощи да ярости лишь с ревом рассвирепевшего вепря, Зингер вскочил на ноги и напряг мышцы могучего тела, как будто собирался сам первым напасть. Бежавшие к нему враги немного замедлили бег, чтобы успеть встретить удар кулака иль ноги безумца встречным ударом остро заточенной стали, и слишком поздно сообразили, что это был не шаг отчаявшейся, почти пойманной дичи, а хитрая уловка не потерявшего от страха способности думать наглеца.

Вызвав замешательство в рядах врагов, Грабл не удержался от того, чтобы продемонстрировать им и свое презрение. Состроив насмешливую рожу и звонко шлепнув ладонью по собственному заду, Зингер смело спрыгнул с крутого бережка на простиравшуюся внизу песчаную гряду. Четыре стрелы пропели страшную песнь за спиной отчаянного прыгуна, но ни одна из них его не коснулась. Как и рассчитывал Зингер, поразить мишень « летящий моррон» на деле оказалось гораздо труднее, чем « бегущий кабан» иль иные движущиеся объекты. Приземление на песок прошло не совсем гладко: в левой ступне беглеца что-то хрустнуло, да и коленку той же ноги пронзила острая боль. Однако неудачная концовка прыжка не задержала моррона и не превратила его в неподвижную мишень. Крепко сжав зубы и стараясь не думать о боли в поврежденной ноге, с каждой долей секунды усиливающейся и усиливающейся, Грабл тут же бросился в воду и что есть сил поплыл. Свист стрел за спиной и тихое бульканье от их погружения в воду лишь подгоняли пловца, старавшегося сначала удалиться из поля зрения преследователей, а уж затем уйти под воду. Простиравшийся над озером туман был на руку моррону, как, впрочем, и то обстоятельство, что наемники, оставшиеся на корабле, не сразу поняли, что происходит. Когда же стрелки, дежурившие на палубе, разобрали, что им кричали товарищи с берега, и взялись за луки, то принялись стрелять наугад, не видя цели и даже не предполагая, где она может находиться.

Зингеру уже почти удалось уйти из зоны обстрела, когда проказница Судьба решила наказать смельчака за излишнюю самоуверенность. В тот самый миг, когда Грабл уже почувствовал себя в безопасности и наконец-то решился уйти под воду, его настигла самая последняя из выпущенных стрел. Она вонзилась моррону точно в то самое место, по которому он хлопал ладонью.

« Намек понял! В следующий раз, так уж и быть, не буду дразнить врагов! Хотя, эх, видел бы кто их разъяренные рожи! Такого ввек не забыть! Ради такого и седалище подпортить слегка не жалко!» – подумал Зингер, уходя все глубже и глубже под воду и не спеша выдергивать торчащую из раны стрелу. Дело в том, что Граблу захотелось оставить наконечник стрелы, ставшей своеобразным знаком, предостережением высших сил, на память. Держать же его в руке иль под мышкой было гораздо неудобнее, чем сохранить до конца заплыва там, куда он сам залетел и где пока доставлял некоторые болезненные неудобства.

Бегство далеко не всегда бывает постыдным, но никогда не обходится без потерь. Вопреки ожиданиям Аламеза один из стрелков все же успел выхватить из-за спины лук и пустить ему вдогонку стрелу. Стреляли наемники метко. Едва Дарк добежал до деревьев, как почувствовал острую резь чуть пониже плечевого сустава левой руки. К счастью, вражескому стрелку не хватило времени, чтобы точно прицелиться. Если бы наконечник вонзился немного правее, то рука моррона на какое-то время повисла бы плетью и потеряла бы способность действовать, что было бы весьма плачевно, учитывая обстоятельства. Так же выпущенный с прицелом в спину снаряд причинил лишь минимальный вред: сорвал кожу да вырвал из мышцы небольшой кусок плоти. Такое ранение счел бы легкой царапиной не только воин Одиннадцатого Легиона, но и обычный человек.