- А что тут странного? – Не понял аналитик. – Он, как истинный гуманитарий сначала решил осилить ватные штаны на лямках, да портянки в горошек, из-за чего несколько замешкался и поотстал от своих более опытных товарищей.
- Номер, вон погляди.
- И то верно. – Хелл с сомнение провел пальцем по вытравленному на груди семизначному номеру. – Как у зеков.
- Или как у пленных, лагерных заключенных. – Предложил Всеволод. – У меня дед во вторую мировую в таком щеголял почти четыре месяца, пока из лагеря не сбежал.
- Герой? – С интересом поинтересовался Давыдов.
- Да куда там, - майор взял в руки странную консерву, и начал изучать написанное на этикетке. – Геройский был дед, что уж говорить, но вот только особисты ему ни в грош не поверили. Особенно не жаловали тех, кто сам дернул. Как, мол? Да почему живой ушел? Не иначе, предатель, или хуже того, шпион.
- А что потом?
- Остаток войны в штрафбате отслужил. Умер, правда, паршиво.
- А это как? Немецкая пуля?
- Жди, дожидайся, - Всеволод аж скривился. – Протопал мой пращур войну без особых осложнений, хоть и заградотряд за ним шел, и жрать давали дерьмо пополам с соломой. Умер просто. Шел по двору вечером, меня значится навестить, маленького, а его в подъезде и зарезали. Вот оно значит, как вышло. Всю войну прошагал, и жив живехонек, а тут пара ублюдков за четвертной в кармане.
- И вода, опять вода, - постарался переменить грустную для товарища тему Семен. – Что им, других локаций не нарисовать?
- А ты бы предпочел голым задом, да в жерло вулкана? – Хелл ехидно усмехнулся и продолжил копаться в будке в поисках хоть чего-то, что могло быть приспособлено в качестве оружия. Чем дальше продолжались поиски проводника, тем мрачнее тот становился. – Худо дело, - наконец, признался он, выкладывая по очереди странные находки на обозрение путешественников по электронным мирам. - Похоже, мужики, мы ЗэКа, и не просто, а в месте отбывания заключения.
На бревна легли рядком атрибуты тюремной жизни. Заточка, сделанная из прессованной бумаги, половинка лезвия обвернутого изолентой, железные плошки, куцые ложки с помятыми краями и куча другого хозяйственного скарба. Кроме того, нашлась и заветная коробка с информацией, обычная жестянка из-под печенья. В ней Хелл обнаружил три пластика с фотографиями и записку, которую тут же и прочитал вслух.
- Вы достигли высшей точки своего испытания и если вы тут, до победы недалеко.
- Видали, - хвалит, тварь. – Курехин зло сплюнул в воду.
- Ага, хвалит, - в тон ему повторил Семен. – Я бы его тоже похвалил, вон той бритвой, да по горлу.
- Заткнитесь, уважаемые, - прокашлялся в кулак проводник. – Тут может про жизнь вашу написано, а вы убийство первой степени озвучиваете.
- Читай уж, - грустно махнул рукой Всеволод. – Что там эта крыса накропала?
- Читаю. Мир, как вы могли заметить, переродился. Изменилось многое, в том числе и пеницитарная система. Вам надо выжить, сохранить человеческое лицо, и только когда порог испытаний, установленный системой, будет пройден, откроется новый переход. Удачи, и не скучайте.
Взвыли сирены. Откуда ни возьмись, и тумана ведь этого не было, а появился как ниоткуда, выскочил полицейский катер и, сверкая проблесковыми маячками, устремился к потерпевшим крушение.
- Помощь? – Нахмурился Семен, но умудренный в таких делах проводник только покачал головой.
- Осужденные, - взревел громкоговоритель на борту судна, - оставайтесь на своих местах и не пытайтесь покинуть точку сбора. Вас конвоируют по месту дальнейшего отбывания наказания.
Бойцы на бору катера ощетинившись стволами хмуро наблюдали как катер подтаскивают баграми к борту и сбрасывают веревочную лестницу. Что-то сверкнуло, ухнуло, и все военные поспешно надели респираторы.
- Травят, - Всеволод тяжело опустился на бревна утлого средства передвижения. – Не потонем тут, так… договорить он не успел. Сознание покинуло майора и наступила долгожданная, уютная и такая желанная тишина.
- Морфов не выпускать, - услышал Курехин злобный окрик кого-то из корабельного начальства, почти провалившись в черное безмолвие.. – Сан-Антонио нам голову открутит, если они тут какую заразу подцепят. Денег же стоят, уроды.
- И кто это придумал тикать за границу по морю. Идиоты, реально идиоты. Это же не Куба.
Семен Давыдов явился хоть и вовремя, но серьезно навеселе, из за чего получил от Всеволода такой нагоняй, что всю дорогу отмалчивался и дышал перегаром в открытое окно.
- Почти сбрендил, - признался он, наконец, майору, скучающему рядом с Капустиным на переднем пассажирском сидении. Винни вел, сверяясь с навигатором, да периодически материл очередную яму, которую не успел заметить в свете фар, а Всеволод просто курил одну за одной.
- И что так? – Поинтересовался Курехин.
- Да после той свиданки, - Семен покосился на водителя, но Всеволод махнул рукой.
- Свой.
- Ну, тогда ладно. Ты представляешь, майор, какой облом. Думал что обломится, а вышло что обломилось.
- Гротеск, понимаю.
