– Вольно. Внутри много раненных. Окажите им помощь.
Повторять распоряжение дважды не потребовалось. В отсеке уже появилась группа врачей. Олесь обернулся и взглянул на катер. Зрелище не для слабонервных. В корпусе многочисленные вмятины, лазерные пушки погнуты, в задней части две огромные дыры.
Удивительно, как удалось избежать разгерметизации. Землянин искал глазами пилота. Найти офицера в такой суматохе было непросто. Вокруг бегали десятки мужчин и женщин. Илан стоял возле люка и ласково гладил израненную машину. Храбров приблизился к аланцу и с теплотой в голосе проговорил:
– Отличная работа, капитан. Вы спасли нам жизнь. Благодарю.
– Я сделал, что мог, – произнес пилот. – Жалко катер. Ему больше не бороздить космические просторы.
По щекам офицера текли слезы. Он относился к своему летательному аппарату, как к живому существу. Сейчас Илан прощался с верной машиной. Вряд ли катер подлежал ремонту. Слишком серьезные повреждения. В лучшем случае выставят в музее, а в худшем – переплавят.
– Извините, не сдержался, – аланец низко опустил голову.
– Все нормально, – улыбнулся русич. – Вам дадут новую, самую современную машину.
Капитан тяжело вздохнул. Олесь хлопнул офицера по плечу и направился к выходу из шлюзового отсека. Словно из-под земли перед землянином появилась врач.
– Господин полковник, у вас по лицу течет кровь, – вымолвила женщина.
– Ничего страшного, – не замедляя шаг, отреагировал Храбров.
– Я обязана сменить повязку, – требовательно сказала медик.
– Простите, не сейчас, – проговорил русич. – У меня мало времени...
Олесь вышел в коридор. Возле лифта, словно статуя, застыл десантник. Защитный шлем, бронежилет, в руках лазерный карабин. Землянину стало не по себе. О чем думает солдат? О том, что начальник экспедиции струсил, бросил флагманский корабль и сбежал на катере с гибнущего «Лаваля»? Авторитет Храброва безнадежно подорван. Карс спас жизнь другу, но похоронил его честное имя. Вряд ли кто-то будет слушать оправдания русича. Олесь стремительно поднялся по лестнице на четвертую палубу и двинулся к рубке управления. Охранники поспешно отступили в сторону.
– Господа офицеры! – раздался громкий возглас командира крейсера.
Все аланцы, тасконцы и маорцы вскочили со своих мест. Землянин на мгновение остановился и посмотрел на космолетчиков. В их глазах не было ни осуждения, ни презрения. Многие даже улыбались. Признаться честно, Храбров несколько растерялся. Он не ожидал, что его встретят так тепло. Военные – люди жесткие и прямолинейные, а офицеры звездного флота особенно. Малодушие и слабость здесь не прощают. Русич начал неторопливо спускаться по лестнице. Деквил сразу шагнул ему навстречу.
– Рады вас приветствовать на борту «Клосара», – лихо козырнул полковник.
– Благодарю, – произнес Олесь, обмениваясь с аланцем рукопожатием.
Определенная неуверенность в действиях землянина все же ощущалась. Нет ли ядовитого, уничижительного сарказма в поведении экипажа судна? Как неплохой психолог, командир корабля догадался о сомнениях руководителя экспедиции.
– Господин полковник, – вымолвил Деквил. – Мы считаем, что начальник внутренней охраны поступил правильно. Метод не очень удачный... Однако вряд ли стоит осуждать Карса. Майор выполнил свой долг. В поступке мутанта есть разумная целесообразность. Интересы человечества гораздо выше личных амбиций. Добровольно вы бы никогда не покинули «Лаваль».
– А вы? – понизив голос, спросил Храбров.
– По должностным обязанностям я ухожу с крейсера последним, – ответил аланец. – Да и не обо мне речь. Гибель командующего отрицательно сказывается на моральном духе солдат. Карс прекрасно это понимал. Решение рискованное, но вполне оправданное.
– Об инциденте на флагмане знают на всех судах эскадры? – уточнил русич.
– Само собой, – кивнул головой полковник. – Мы вышли из гиперпространства на двадцать минут раньше установленного срока и сразу направились к месту последнего боя «Лаваля». Надеялись найти спасательные капсулы. Увы... Возле астероида летают лишь обломки кораблей. Вскоре наблюдатели заметили приближающиеся флайеры. По приказу Нейлана они не участвовали в сражении. В таком состоянии я пилотов никогда не видел. Угрюмые, молчаливые, злые. От былой веселости и бесшабашности не осталось и следа. Парни рвутся в драку, жаждут отомстить горгам за друзей. Офицеры чувствуют себя трусами и предателями, хотя ни в чем не виноваты. Законы войны суровы и несправедливы.
– Им представится возможность поквитаться с мерзким тварями, – сжав кулаки, проговорил Олесь.
