Начались очередные перетряски специальных служб, формировались, как бы образовывались, новые структуры, перед которыми были поставлены «новые» задачи. Очередной раз исполнители власти попытались преодолеть кризис национальных разведок иллюзорными средствами – изменениями в организационной структуре. Этим они поддержали легитимность разведки, несмотря на то, что она, казалось бы, «провалилась».
Однако очередная реконструкция разведок на самом деле завершилась всего лишь созданием нового узора из прежних кубиков, которые просто переложили, фактически так и не осмыслив изменившуюся ситуацию, а лишь попытавшись их с наибольшей выгодой приспособить для себя. А новый всплеск старой парадигмы противостояния как бы «снял» возможность и необходимость дальнейшего осмысления и разработки перспективной идеологии разведывательной деятельности. Вновь разведка была «брошена» на борьбу …с терроризмом, а затем и против старых врагов.
И все же изменения произошли. В виде перенацеливания разведок на 1. силовое вмешательство во внутреннее положение других стран и 2. использование киберпространства для получения информации и активного воздействия на изменения социумов. При этом главным направлением стало активное и агрессивное изменение систем исполнительной власти в странах и регионов перспективного влияния.
Нет ничего принципиально нового в этом перенацеливании. Может быть только то, что оно однозначно говорит о кризисе разведки, о том, что «чистыми» средствами и методами уже не удается решать поставленные задачи. Складывается впечатление, что некогда мощные национальные разведки, используя ослабление противников, отбросили прежние «правила игры» и перешли к откровенному насилию. Впрочем, и эта тактика не особенно нова. Она разрабатывалась долгие годы и иногда весьма успешно применялась, но иногда и давала сбои. Ее требовалось лишь усовершенствовать, а главное дождаться наиболее удобной ситуации распределения сил между различными мировыми центрами.
Однако представляется, что успех «цветных революций», задуманных и инспирированных разведками, может вскружить им голову и внушить уверенность в том, что они могут быть осуществлены в любом социуме. Эта иллюзия когда-то приведет к неконтролируемому развитию событий, причем инициативу способны перехватить разведки и спецслужбы других стран, которые в силу своего энергетического потенциала способны не только сопротивляться внешнему влиянию, но и самостоятельно оказывать политико-экономическое давление.
Череда «цветных революций», которые в действительности стали всего лишь переворотами, вызвали еще большую стратегическую неопределенность и неуправляемость. Более того, они даже не уменьшили так называемой террористической угрозы, уже потому, что борьба разведки с терроризмом в настоящее время приобрела виртуальный характер. Во многом это связано с тем, что понимание терроризма носит совершенно абстрактный и размытый характер, позволяя почти всякое действие называть актом террора.
Взрывы, захват заложников, выстрелы и т.п. являются квазиактивной формой проявления терроризма. Объектом террора является сознание человека, которое, после такого воздействия, в принципе дезорганизует его восприятие объективной действительности. В результате, измененное сознание террориста направляет его действия на формирование у большинства социума страха, неопределенности, неуверенности, ощущение беззащитности и безысходности.
В таком состоянии большинство утрачивает определенность существования, знание того, что ему надо делать, как следует себя вести, чтобы обеспечить собственную безопасность. Он склонен к хаотическим, неуправляемым действиям, способен быстро соглашаться и так же быстро отказываться, подчиняться и выходить из подчинения.
Установить контроль над восприятием, осознанием и осмыслением большинства окружающей действительности стало и задачей кибернетического направления деятельности разведки.
В этом смысле данное направление может быть отнесено к информационному терроризму, средством деятельности которого выступает специально подготовленный информационный продукт, способный вызвать у большинства нужное восприятие действительности, а затем и вполне предсказуемые поведенческие реакции, запрограммированные в этой информации.
