В качестве примера можно указать на то, что начальник отдела внутренней разведки Прейслер выявил пребывание в качестве представителя фирмы в Париже ответственного сотрудника одной крупной австрийской фирмы, нейтрального подданного. От этого лица нельзя было ни ожидать, ни требовать разведывательной работы. Однако главу фирмы удалось убедить вызвать этого представителя в Вену якобы для переговоров о поставках. Прейслер присутствовал при переговорах в качестве скромно сидевшего в углу секретаря. Беседа велась по заранее составленной программе и дала массу ценного материала о состоянии французской авиапромышленности.
Наряду с экономической разведкой, наши противники пытались проводить диверсионные акты. В широком масштабе они практиковались Францией против Германии. Руководство находилось во французском военном министерстве. Энергичное участие принимал ген. Букабейль в Гааге, где аналогичную работу вел и русский атташе полк. Майер,[30]затем советник посольства в Берне кап. Рашайль и английская организация в Роттердаме и Копенгангене во главе с Тинслей. В Амстердаме находилась диверсионная организация, прикрывавшаяся анархизмом и антимилитаризмом.
Для диверсий открывалось широкое поле деятельности в условиях трудности снабжения: нарушение производства путем порчи машин и трубопроводов, поджоги заводов и складов, взрывы и повреждения железнодорожных станций и паровозов, распространение эпизоотии. Короче говоря, объектов для диверсий было много, но предварительным условием их успеха всегда является точная осведомленность об объектах, вследствие чего бдительность по отношению к шпионам служит хорошим средством защиты от диверсий.
Еще в первые дни войны нам удалось избежать диверсионных актов путем интернирования и изоляции всех подозрительных лиц. Этим же мероприятиям, по моему мнению, мы обязаны тому, что на протяжении всей войны нашим, противникам, несмотря на тщательную организацию, не удалось осуществить ни одного крупного диверсионного акта. При бдительности контрразведки отправка агентов для диверсий в Австрию была нелегкой задачей. Военнопленным, которые повсюду использовались как рабочая сила, нужно было сперва доставить с их родины. Средства для диверсий, а между тем наши цензурные органы внимательно следили за доставкой писем и посылок. Они просматривали даже внутреннее содержание колбасы, пирожного, сыров, следя, нет ли там спрятанных ножей, подрывных шнуров, трубок с едкими жидкостями и т. п. Равным образом цензурный отдел центрального бюро Красного креста регулярно вскрывал каждый случай включения в переписку секретных указаний о производстве диверсий.
Главное командование, военное министерство и министерство внутренних дел издали распоряжение о предупреждении диверсионных актов. На стенах были расклеены обращения, призывавшие всех сообщать о замеченных признаках подготовки покушений. Отпугивающе действовали объявленные суровые наказания, по которым обвиняемые в диверсионных актах, как военнослужащие, так и гражданские лица, предавались военному суду. При отсутствии смягчающих обстоятельств мерой наказания была смертная казнь через повешение.
Диверсионная деятельность была для нас ощутительна лишь в тылу нашего русского фронта. Русский полковник Терехов организовал в Минске, Риге, Киеве, Смоленске и других городах специальные школы подрывного дела. Однако его агенты не имели удачи. Значительная часть их была захвачена и казнена, в том числе отряд поручика Исакова.[31] Русские диверсионные центры в Румынии не проявляли особой энергии и вскоре были ликвидированы нашим наступлением.
Летом 1918 г. в Рагузе был арестован человек, спущенный на землю с итальянского самолета. По его показаниям, Италия была намерена, пользуясь воздушным транспортом, наводнить Австрию шпионами и диверсионными агентами. Нельзя было недооценивать эту опасность в условиях враждебного отношения славянского населения. Мною было выпущено всеобщее предостережение, переданное гражданским органам. Действительно, в оккупированной венецианской области, где итальянцы и без того оставили при отходе много агентов, неоднократно были обнаружены шпионы, высаженные с самолетов. Однако наводнить ими Австрию не удалось.
В итоге можно признать, что контрразведка вполне справилась со своей важной задачей — борьбой против диверсионных актов.
Разведывательное дело продолжало непрерывно развиваться, хотя некоторые работники нового главного командования пытались вносить в проверенную организацию разведывательной службы не всегда удачные нововведения. Так, например, еще в начале 1917 г. вопросы организации польского легиона были переданы из разведывательного в оперативное бюро. Впрочем, полк. Гранилович, после печального опыта с легионами, мог этот шаг только приветствовать.
