В связи с отмеченным инцидентом и ожидая скорого большого наступления с участием германских войск, итальянское главное командование решило ускорить проведение хитро задуманного плана. Для его осуществления была назначена ночь с 17 на 18 сентября 1917 г. Пивко и его сообщники взяли на себя задачу подмешать к ужину сторожевого Охранения и, по возможности, всех бойцов батальона полученное от итальянцев снотворное средство. Фельдфебель пулеметного отделения проследил за тем, чтобы под рукой оставалось поменьше патронов. Телефонная связь была в руках заговорщиков, и им было поручено прервать ее при первой же попытке известить соседей или высшее командование. Когда настала безоблачная, но темная ночь, ст. лейт. Пивко, рота которого занимала участок у моста на Карцано, приказал постам лечь спать. Он уверил их, что ничего произойти не может, так как он сам проверит линию охранения и осмотрит лежащую впереди местность. Под тем же предлогом он распорядится выключить электрифицированные проволочные заграждения.
Таким образом, все было подготовлено для встречи итальянцев, пять батальонов которых должны были уничтожить 5-й батальон и стоявшие за ним батареи. Передовые подразделения итальянских батальонов имели на голове фуражки австрийского образца, дабы их приняли за своих. Пивко предполагал, что батальон полка «Дейчмейстер», составлявший гарнизон предмостного укрепления Ментрате, увидев противника, занявшего у него в тылу Карцано, спешно отойдет на северо-запад. Пивко по собственным впечатлениям судил о предмостовом укреплении, где он был весною, не зная, что с тех пор оно было расширено сильными опорными пунктами, вследствие чего старые укрепления можно было использовать для прикрытия тыла.
Согласно намеченному плану, передовые части противника под руководством Пивко захватили врасплох крепко спавшие посты боевого охранения. Спаслось лишь два человека. Патруль дейчмейстерского батальона, ничего не подозревая, попал в плен, но из трех человек одному удалось бежать. Благодаря этому батальон был поднят по тревоге, а один взвод и пулеметное отделение 5-го батальона были разбужены. Командир отделения отдал распоряжение своим подчиненным, но все они, будучи участниками заговора, отказались его выполнить, а один в ответ даже бросил ручную гранату, от взрыва которой был ранен этот офицер. Все эти случайности не дали противнику бесшумно овладеть всей позицией. Убежавший начальник охранения сумел по телефону предупредить соседний батальон и своего батальонного командира. Хотя связь сразу порвалась, но это как раз и указывало на большой масштаб нападения. Это подтверждал и огневой бой, разгоревшийся у Карцано и вызвавший тревогу в соседней бригаде на участке Чиварон. Хотя на Карцано стали пробиваться лишь мелкие части, но шуму они делали много и нападали на итальянцев со всех сторон, вследствие чего у итальянцев, двигавшихся по строго определенному плану, началось замешательство. Случайно патруль дейчмейстерского батальона натолкнулся на взвод итальянских телефонистов. Взвод был полностью уничтожен. Стали вспыхивать осветительные ракеты, прожекторы осветили местность около моста; благодаря этому огонь дейчмейстерского батальона не допустил установки какой-либо связи у противника. В третьем часу в дело вмешалась артиллерия обеих сторон. Тем самым надежды итальянцев на незаметное овладение позицией рухнули. Обстреливаемые с тыла от Ментрате итальянцы стали думать, что их заманили в ловушку, и майор Раморино, командир передовой группы, приказал арестовать Пивко. Тем самым они лишили себя ценного помощника.
Путь итальянским резервам был прегражден предмостным укреплением Ментрате и включением тока в сеть электрифицированных заграждений. Лишенные поддержки передовые части итальянцев в 9 часов сложили оружие.
Вследствие ревниво оберегаемой командованием фронта тайны разведывательное бюро главной квартиры узнало об измене лишь в начале октября. Тотчас же я откомандировал двух офицеров для раскрытия всех нитей заговора, очевидно, ведших в тыл.
Расследование венского и пражского полицейских управлений привело к аресту жены Пивко и ее отца. Жена Пивко об измене ничего не знала, предполагая лишь, что ее муж, под влиянием революции, готовит восстание солдат на фронте.
