– Schießen Sie, sofort schießen Sie… Стреляйте, идиоты! – совершенно по-граждански заверещал инженер, окончательно убедившись, что «зибель» не только не захвачен эсэсовцами охраны, но даже и не остановлен, и окончательно разгадав бесхитростный маневр русских.
После секундной заминки и недоумённых переглядываний рабочих, у которых табельные маузеры, как обычно, оставались в казарменных оружейках, и эсэсовцев – совсем недавно идиотами их инженер назвал как раз таки за намерение стрелять – треснули один за другим винтовочные выстрелы и наконец густо застрочили шмайсеры.
Но и поздно, и без толку: только искры засверкали на поднятом стальном трапе, который на глазах разрастался и наращивал ход…
Штормовая волна, шипя, хлестнула на пологий бетонный берег, днище «зибеля», сыпля искрами, заскрежетало на стапельных рельсах. Ещё мгновение – и поднятый трап экскаватором загрёб штабель двухсотлитровых бочек. Грохоча и подскакивая с тяжёлым гулом полной тары, синие бочки с топливом раскатились во все стороны.
С феерическим громовым раскатом лопнула первая белая вспышка, словно фотографический магний. Вторая – ещё ярче; третья… Взвились и раскатились под бетонным куполом пещеры золотые клубы пламени, тут же чернея и свиваясь в багровые жгуты дыма. Несколько бочек, уже охваченных пламенем, словно пресловутые колеса Иезекииля, вкатились в распахнутые ворота склада боеприпасов.
До главных взрывов, когда сработают боеголовки торпед, сотни мин и артиллерийских снарядов, оставалось ещё какое-то время, но это уже никак не могло утешить покойного унтер-инженера. И всех, кто не успел прыгнуть в воду и нырнуть глубоко-глубоко…
Подполковник НКВД Георгий Валентинович Овчаров затушил пальцем окурок в лилово-розовой, из местного самоцвета вырезанной, пепельнице. Сизый дымок, курясь, взвился над столом. Написал в углу наградного листка «Не возражаю». Вложил в папку представление к ордену Красной Звезды, с пометкой «посмертно». И закрыл папку: «Громов И.И., гвардии рядовой инженерно-саперной роты 136-ой гвардейской, зачислен во 2-ой разведотряд штаба КВЧФ 15 марта 1942 г.».
Слышал ли Корнея Петровича востребованный по немецкой громкой связи старший лейтенант, боцман, разумеется, знать не мог и даже не ожидал, что слышит, честно говоря. Не слишком надеялся. Тут уже такое творилось: вой сирен, переполох пальбы, даже вот прокатился отдалённый мощный гул взрыва…
Он заставил боцмана бросить своё занятие и, выглянув в амбразуру в сторону второго дота, переглянуться с Войткевичем.
Яков, видный в неширокой горизонтальной щели одним только тёмным контуром, пожал плечами, мол, хрен его знает, но вдруг зачем-то выдернул из амбразуры развёрнутый в сторону пещерной акватории пулемёт. И уж никак не ожидал Ортугай, что железные двери тесного «грибка» вдруг со скрежетом распахнутся и, мгновенно пригнувшись под вскинутую руку боцмана с пистолетом, в них объявится не кто иной, как Колька Царь. По логике вещей – давно мёртвый, да и с виду тоже не очень живой…
– Оце так… – столь же радостно, сколь изумленно протянул Корней, опуская «люгер». – Ты звидки? Чудыло у пирьях?
Колька Царь выглядел, впрямь, ни дать ни взять, как иллюстрация к общеизвестному «Тятя-тятя, наши сети притащили мертвеца». Разведчик был живописно увешан камуфляжной рыже-зелёной рванью из мокрых тряпочных лент.
– Ото вже опудало… – оценил боцман Колькин наряд.
– Пошёл ты! – также радостно отозвался Царь, сбрасывая с головы лохматое подобие рыже-зелёного капюшона. – Это снайперская маскировка.
– И дэ ж ты ховався, снайпер? – вопросительно кивнул Ортугай, возвращаясь к амбразуре.
– Ховался? – переспросил Колька, выдёргивая из тряпочного вороха трофейный шмайсер. – Можно и так сказать, шуршал, как крыса, Корней Петрович, по всем коммуникациям, провода перегрызал, вентиля скручивал и головы тож. Думаю, напакостил порядочно, заодно и выход отсюда нашёл…
Колька выглянул в двери за своей спиной и навскидку треснул из MP-40.
– А вход? – поторопил его Ортугай, прицельно щёлкнув из пистолета серое насекомое на том конце шлюза. – Сюды как попал?
– На дне шлюза люк есть, для быстрого стока, я так думаю… – каждую свою реплику Колька Царь перемеривал звонко-сухим многоточием, словно на «ундервуде». – Он сейчас сухой. Я там как раз лазал, а тут слышу…
Точку в конце строки поставил из «люгера» боцман.
– Стой! Не пали… – он повернулся к дверям. – Там Яшка…
Лейтенант Войткевич, железно гремя пулемётом, скатился по бетонным ступеням в низкий дверной проём.
– О! – радостно воскликнул он, увидев Кольку. – А я спасать боцмана пришел от чудища такого…
– Вин не чудило, – самодовольно доложил Ортугай. – Вин пацюк…
