Ребенок утвердительно кивнул головой и показал на другой конец галереи. Капитан быстро опустил его на землю и вместе с ним направился к веранде, откуда к ним навстречу уже шла Элла. При виде мальчика, идущего рука об руку с его дядей, она остановилась в немом изумлении.
— Нам суждено было здесь встретиться, — воскликнул Гуго, оживленно здороваясь с ней. — Вот никогда не поверил бы, что вы покинете виллу «Фиорина», да еще в такую погоду!
— Это первая прогулка, на которую мы решились, — ответила молодая женщина. — Хорошее самочувствие дяди внушило нам мысль предпринять поездку к развалинам храма в горах, но на обратном пути нас застигла гроза, и, так как лошади очень испугались, мы рады были найти здесь убежище.
— Мы точно в таком же положении, — сообщил Гуго, — только наше дело было еще хуже, так как мы прибыли морем.
Элла побледнела.
— Следовательно, вы вместе с братом? Увидев вас, я сразу заподозрила это.
Гуго утвердительно кивнул.
— Вы говорили, что хотите во что бы то ни стало избежать встречи… — начал он снова.
— Да, я хотела, — резко перебила она, — но это оказалось невозможно, мы уже виделись.
— Я так и предполагал, — пробормотал капитан. — Так вот чем объясняется его настроение!
— Почему вы тогда не сказали мне, что гостите в «Мирандо»? — укоризненно спросила молодая женщина. — Я думала, что вы живете в С, и, ничего не подозревая, пришла осматривать виллу. Лишь там я узнала, кто живет в нашем ближайшем соседстве, но было уже поздно.
Гуго скользнул взглядом по лицу Эллы, словно желая убедиться в ее самообладании.
— Вы говорили с Рейнгольдом? — взволнованно спросил он, не обратив внимания на ее упрек. — И что же?
— Что же? — резко повторила она. — Не беспокойтесь! Синьору Ринальдо известно, как далек он теперь мне и моему сыну. При следующей встрече мы не узнаем друг друга.
— Сегодня это во всяком случае невозможно, — серьезно возразил Гуго, — так как он сегодня не один. Боюсь, Элла, что вам не избегнуть и этого.
— Вы намекаете на встречу с синьорой Бьянконой? — спросила Элла, и, как ни старалась она казаться спокойной, губы ее дрогнули, произнося это имя. — Ну, что ж, я сумею перенести и это испытание, если его нельзя избегнуть.
Разговаривая, они подошли к самым перилам веранды. Дождь перестал, как будто исчерпались наконец хляби небесные, но сырость повисла в воздухе, пропитав его своей тяжестью. Мокрые побеги дикого винограда, смятые и растерзанные бурей, мотались из стороны в сторону, а с изображения святого в плохо защищенной от дождя стенной нише стекали капли воды. Внизу все еще шумело расходившееся море; его обычно спокойное лазурное зеркало представляло собой теперь дикий хаос темно-серых, ощетинившихся белыми гребнями волн, с шумом разбивавшихся о берег. Однако туман, до того окутывавший всю окрестность непроницаемой пеленой, стал понемногу рассеиваться, вдали уже ясно обрисовывались дома местечка, только на вершинах гор еще колыхались остатки тумана, а на западе сквозь облака начали пробиваться яркие лучи солнца.
— Как вы узнали моего малютку Рейнгольда? — вдруг спросила Элла совершенно изменившимся тоном. — Ведь вы не видели его в свое последнее посещение, а когда покинули Г., ему едва исполнился год.
Гуго нагнулся к ребенку и, приподняв его головку обеими руками, с улыбкой ответил:
— Как я узнал? По его глазам! Ведь у него ваши глаза, Элла, а их не так-то легко забыть и можно узнать даже тогда, когда они смотрят с другого лица. Я отыскал бы их среди тысяч других.
В голосе капитана слышались страстные нотки. Молодая женщина слегка отступила от него и спросила:
— С каких пор вы научились говорить мне комплименты, капитан?
— Разве комплименты теперь так непривычны для вас?
— Из ваших уст — конечно.
— Правда, мне нельзя говорить вам то, что разрешается всем и каждому, — с огорченным видом сказал Гуго. — За попытку сделать это, я уже заслужил от вас однажды прозвище «искателя приключений».
— Кажется, вы никак не можете забыть эти слова? — с улыбкой заметила Элла.
Гуго упрямым движением откинул голову.
— Нет, не могу забыть, потому что они причинили мне боль, еще до сих пор не излеченную.
— Причинили боль? — повторила Элла. — Неужели что-нибудь вообще может причинить вам боль, Гуго?
— То есть, иначе говоря, есть ли у вас вообще сердце, Гуго? Нет, я не обладаю этим органом, я опоздал при дележе, и мне его не хватило… Вы именно такого мнения.
— Нет, я не думала этого, — возразила молодая женщина. — Я уверена, что вы способны на горячее чувство.
— Но не на серьезное и не на глубокое?
— Нет.
Капитан молча смотрел на нее, а затем вдруг сказал:
— Неужели необходимо было, Элла, дать мне столь жестокий урок, когда в тот раз я осмелился поцеловать вашу руку, что вам, видимо, не понравилось? Я знаю, что значит это «нет». Вы видите, я понимаю намеки и приму к сведению сегодняшний. Не беспокойтесь!
Элла увидела, что ее поняли, и покраснела от смущения.
