Приближался конец года – время, когда в закладных лавках производятся расчеты. Одни выкупают заложенные вещи, другие, наоборот, сдают в заклад. У приказчиков и управляющих хлопот в это время по горло – приходится принимать клиентов, проверять счета, подсчитывать приход и расход. И только в лавке, где брали в заклад старинные вещи, было не так многолюдно. Быстро закончив все расчеты, приказчики собрались было закрывать лавку, как неожиданно вошел даос. Он был в железной шапке, похожей на рыбий хвост, в отороченном красным шелком халате и в пеньковых сандалиях с плетеными завязками. В одной руке он держал бамбуковую корзину, в другой – веер из черепашьих пластинок. Необычный вид даоса поразил приказчиков. Почтительно приветствовав посетителя, они пригласили его сесть.
– Что прикажете, наставник? – осведомился приказчик.
– Скажите, почтенный, вы принимаете в заклад музыкальные инструменты, книги и картины? – в свою очередь спросил даос.
– Именно так! – подтвердил приказчик.
– У меня есть небольшая картина, хотелось бы ее заложить.
– Можно на нее взглянуть? – спросил приказчик.
Полагая, что с даосом пришел слуга, который принес картину и сейчас дожидается снаружи, приказчик посмотрел на дверь, однако даос вынул из корзины шелковый свиток не больше одного чи и протянул ему. Приказчик решил, что наставник шутит, но вслух сказать об этом поостерегся. Он развернул свиток – это был портрет красавицы. Сам рисунок был слишком уж мал размером, зато выполнен прекрасно. В верхнем углу его виднелась надпись: «Кисть Сэнъяо».
– Сколько же вы за нее хотите? – спросил приказчик, положив свиток на стол.
– Картина не простая, и я хотел бы получить за нее сто лянов серебра, – отвечал Чжан Луань.
– Вы шутите, наставник! Сто лянов серебра! Да ей красная цена пятьсот – шестьсот медяков!
– Это редчайшая вещь, – настаивал Чжан Луань. – Ведь она принадлежит кисти самого Чжан Сэнъяо, жившего во времена Цзинь!
– Чжан Сэнъяо жил более пятисот лет тому назад, а этот портрет совсем новенький, – возразил приказчик. – Сейчас в мире развелось множество всяких подделок, причем очень искусных.
– Ну, раз уж вы сомневаетесь в подлинности картины, я согласен уступить ее за пятьдесят лянов, – сказал даос.
– И пяти лянов не дам!
Даосу непременно нужно было заложить картину, а приказчик не хотел ее ни принимать, ни возвращать. Так они и спорили: один утверждал, что картина поддельная, другой доказывал, что она подлинная; один старался выбить побольше, другой – всучить поменьше. Вдруг послышалось шарканье сандалий, дверная занавеска откинулась, и в комнату вошел сам хозяин.
– Воскуривали в полдень благовония? – обратился он к приказчику.
– Воскуривали, господин, – доложил тот.
Даос обернулся к хозяину:
– Низко кланяюсь вам, почтенный юаньвай!
– Сидите, сидите, наставник! – сказал Ху Хао, отвечая на приветствие.
Поначалу он был уверен, что даос пришел за подаянием, но тут увидел, что приказчик разворачивает свиток.
– Господин, наставник предлагает нам эту небольшую картину и просит за нее пятьдесят лянов. Я не посмел принять.
Ху Хао мельком взглянул на картину и улыбнулся:
– Ваша картина, наставник, конечно, хороша, но пятидесяти лянов не стоит.
– Господин юаньвай, вы видите только одну сторону дела и не видите другой, – возразил Чжан Луань. – Пусть картина мала размером, зато она обладает удивительным достоинством.
– Хотелось бы узнать, в чем оно! – недоверчиво произнес Ху Хао.
– Здесь неудобно говорить об этом, – сказал Чжан Луань, – Но если вы соблаговолите побеседовать со мною с глазу на глаз, я вам открою тайну.
Хозяин взял даоса под руку и провел к себе в кабинет. Убедившись, что их никто не подслушивает, он спросил:
– Так в чем же секрет вашей картины?
– В том, что она создана кистью бессмертного! – отвечал даос. – Если вы повесите эту картину в потайной комнате, куда никто из посторонних не заглядывает, воскурите глубокой ночью на столике благовония, зажжете две курительных свечи и, хлопнув три раза по столу ладонью, пригласите святую деву выпить с вами чаю, душа изображенной на картине красавицы снизойдет к вам.
«Может, и в самом деле картину нарисовал бессмертный?! – в нерешительности подумал Ху Хао. – Нет, здесь что-то не так!»
Заметив его нерешительность, Чжан Луань сказал:
– Если вы мне не верите, я вам оставлю на эту ночь картину без залога. Вы убедитесь, что я говорил правду, и заплатите мне завтра деньги.
– Как можно, наставник! Я вполне вам доверяю. Однако позвольте узнать ваше почтенное имя?
– Меня зовут Чжан Луань, а прозвище – Достигший небес.
Ху Хао кивнул и, войдя вместе с даосом в лавку, приказал приказчику:
– Прими от наставника Чжана в заклад эту картину.
– Ваше дело, господин, – проворчал приказчик. – Я человек маленький, и если он откажется выкупать картину, с меня не спрашивайте.
– Можешь об этом не волноваться. А сейчас пометь в книге, что заклад принял я сам.
