Он взял за руки обоих даосов и спустился с алтаря; люди расступились, давая им дорогу.
Тронулись в путь. Впереди шагал хэшан Яйцо, за ним следовал Чжан Луань, замыкал шествие Хромой. Не успели они сделать и нескольких шагов, как Хромой запричитал:
– Идите помедленнее, такая грязь, что я с трудом ноги передвигаю!
Чжан Луань только этого и добивался и нарочно поторапливал хэшана Яйцо. Неожиданно позади послышался всплеск и испуганный возглас – это Хромой угодил одной ногой в наполненную водой канаву, а когда вытаскивал ногу, то поскользнулся и бултыхнулся в воду. Чжан Луань было остановился, но хэшан Яйцо сказал:
– Не обращайте на него внимания, сам выберется. Идемте, подождем его в городе.
Вскоре они добрались до уездного ямыня, и тут, к удивлению Чжан Луаня, навстречу им из зала вышел Хромой!
– Что так запоздали, почтенные?
Ничего не поделаешь – пришлось Чжан Луаню смириться с превосходством Хромого. Все трое поднялись в зал, обменялись приветствиями, после чего Хромой наконец представился:
– Меня зовут Цзо Чу, или Цзо Хромой. А среди даосской братии меня прозвали Хромым наставником. А это мой собрат по учению – хэшан Яйцо.
– Так это вы вместе со Святой тетушкой постигали искусство магии в поместье инспектора Яна?! – воскликнул Чжан Луань.
– Откуда вам это известно? – удивился Хромой.
– В бытность мою в Юнчжоу мне не раз доводилось слышать ваши славные имена, но вот встретиться не удавалось! – сказал Чжан Луань. – А сейчас, когда посчастливилось встретиться, я по неведению вам нагрубил!
С этими словами он низко поклонился. Хромой и Яйцо ответили на его поклон.
– Позвольте, наставник, узнать, кто вы?
Чжан Луань назвал себя. Хэшан Яйцо воскликнул:
– Отшельник Достигший небес! А Святая тетушка так мечтает встретится с вами!..
Чжан Луань хотел поподробнее расспросить о Святой тетушке, но в это время прибыл начальник уезда. Он вошел в зал в сопровождении толпы хэшанов и даосов и первым долгом от имени народа обратился к Чжан Луаню со словами благодарности. После этого Чжан Луань представил ему других наставников.
– Вот оно что! – воскликнул начальник уезда. – А я-то ломал себе голову над тем, кто вы?.. Почтенные наставники, прошу вас пройти во внутренний зал. Там уже накрыт стол. Простите, я не знаю, кто из вас старший, а кто младший, поэтому рассаживайтесь сами.
– Разумеется, самое почетное место должен занять брат Чжан Луань, – сказал Яйцо. – Ведь он сегодня герой дня.
Начальник уезда был того же мнения. Чжан Луаиь сперва из скромности отказывался, но потом все же согласился. Второе место Хромой уступил хэшану Яйцо, а сам занял третье.
– Наставник Яйцо, верно, ест только постное? – осведомился начальник уезда.
– Мне все равно – можно и постное, можно и скоромное, – отвечал тот.
Когда трижды осушили чаши, начальник уезда встал и, протягивая Чжан Луаню чек на получение тысячи связок монет в уездном казначействе, сказал:
– Это наш скромный вам подарок. Во время странствий деньги всегда пригодятся…
В сунские времена одна связка в тысячу медных монет равнялась одному ляну серебра, а тысяча связок – тысяче лянов. Унести такое множество серебряных монет человеку было не под силу, а уж о медных монетах говорить не приходится. Предлагая деньги Чжан Луаню, начальник уезда именно на это и рассчитывал, на худой конец он надеялся, что тот возьмет поменьше, и Чжан Луань действительно собирался отказаться, однако Хромой вовремя шепнул ему на ухо:
– Берите, берите! Эти деньги нам пригодятся в будущем.
Чжан Луань взял чек, попросил кисть и бумагу и написал: «Временно вручаем сии деньги на сохранение богу-покровителю Бопина». Затем попросил чиновника из уездного казначейства сжечь бумагу в храме, а тысячу связок монет положить под седалище божества.
По знаку начальника уезда чиновник принял повеление и вышел, с недоумением размышляя:
«Где это видано, чтобы покровитель города оберегал чьи-то богатства?! Если положить деньги под божество – их все равно кто-нибудь стащит. Может, ночью тайком отнести их к себе домой?.. Нет, пожалуй, нельзя! Столько денег от чужих глаз не скроешь. Вдруг начальник уезда вздумает проверить, а денег на месте не окажется? Лучше сделаю, как приказано, а там сговоримся с настоятелем храма и поделим денежки пополам. А спросит начальник уезда – скажем, что их забрал святой…»
В тот же день он с помощью шестерых носильщиков перенес деньги в храм, сложил двумя кучами по обе стороны курильницы, а затем сжег над нею бумагу Чжан Луаня. С настоятелем храма он заранее договорился о дележе добычи. Но кто мог знать, что того тоже одолеет жадность?! Как только казначейский чиновник удалился, настоятель стал думать:
«Гласит же пословица: нашел вещь – бери, не возьмешь – окажешься в убытке. Деньги принесли в мой храм, почему я должен их с кем-то делить? Попрошу-ка я послушников перенести эти деньги и побросать в пруд, а сам скажу, что их забрал покровитель города. Пусть себе ищут! А пройдет время, начну их понемногу вытаскивать и тратить».
