- К примеру, четверо человек, в том числе и дан Виталис, будут ждать под дверью часовни. А ее величество пообещает на опускать засов...
- Если они пообещают без моей просьбы не входить.
- Если ваше величество пообещает давать о себе знать хотя бы раз в час.
- Зачем?
- Вдруг вам станет дурно?
Адриенна понимала, что о ней заботятся. Крыть было нечем. Но...
- Розарий занимает больше часа. Особенно если молиться, вкладывая свою душу в каждое слово.
Мужчины переглянулись.
- или вы туда отправитесь не на всю ночь, к примеру? - предложил кардинал. - После вечерней молитвы и до первых петухов? К примеру?
Адриенна бросила взгляд на супруга. Тот выглядел сосредоточенным, бледно-голубые глаза словно бы еще больше выкатились наружу.
- Пожалуй, на это я могу пойти.
Филиппо понимал, что не дать супруге эту игрушку - получить скандал. Да и не золото она просит, не бриллианты... ночь в молитве?
В таком отказывать нельзя, его просто не поймут.
- Ваше величество! - Адриенна обрадовалась так искренне, что отказать стало и вовсе уж неудобно.
- С десяти вечера и до первых петухов. И четверо человек ждут под дверью.
- Благодарю! Сегодня? - засияла Адриенна.
- Завтра.
- как прикажете, ваше величество.
- а сегодня полежите, отдохните, и не вставайте. Дан Виталис так и распорядился, но я его еще сюда пришлю, - Филиппо поднялся и вышел вон.
- Утешать эданну Франческу, - меланхолично произнесла Адриенна.
Кардинал даже плечами не пожал. И что? Это и так всем понятно.
- Ваше величество, королю сейчас несладко придется.
- Он сам выбрал эту девку. И... иногда мне кажется, она пользуется лилиями, чтобы отбить запах тухлятины.
- Тухлятины, эданна Адриенна?
- Чем-то таким, гадким, от нее пахнет, - взмахнула рукой Адриенна. - Спасибо, кардинал. Вы меня просто спасли... беременность - это прежде всего моя душа, мои мысли, а какое тут может быть спокойствие, если они не в порядке.
- Дети - это радость ваше величество. Разве нет?
- Может быть. Но я-то могу умереть, - призналась Адриенна. - Вот просто - умереть.
- Умереть?
- Я слишком молода. В нашем роду женщины созревают поздно... из-за раннего брака первая беременность у матери закончилась выкидышем, а потом она умерла, рожая меня.
Кардинал искренне встревожился.
- Я сейчас пришлю сюда дана Виталиса. Ваше величество, умоляю вас не пренебрегать его советами.
- Обещаю, дан Санторо.
Кардинал вышел, почтительно поцеловав королевскую ладошку на прощание, а Адриенна подумала, что ей очень-очень нужно поговорить с Морганой.
Срочно!
ВАЖНО!!!
Вот как так!? Как могла наступить эта проклятая беременность, если Адриенна исправно пила лекарство?
С другой стороны, ее предупреждали, что полной гарантии нет. Но... тогда это может значить, что она созрела для деторождения?
Адриенна действительно была в определенном душевном хаосе. И ей очень требовались совет и помощь.
Девушка собиралась в столицу.
Своеобразно, надо сказать, собиралась. А что, зима, считай, наступила, через месяц можно ехать. А значит...
Надо тренироваться.
Вспоминать навыки, отработать несколько 'типовых' лиц, случись что - и смотрит на тебя вовсе даже другой человек.
Я?
Да что вы!
Я не дана Феретти, я вовсе даже дана Белло...
Мия смотрела на себя в зеркало, и лепила лицо, словно пластилин.
Губы - тоньше, брови выше... это - что!?
Ой...
На глазах у Мии, в зеркале, происходило нечто непонятное. Брови вместо того, чтобы стать угольно-черными и тоненькими, в ниточку, вдруг расползлись двумя гусеницами, едва не на половину лба.
- Ой, - еще раз повторилась девушка. И быстро-быстро вернулась в свой родной облик.
Получилось, кстати, хуже и медленнее.
А ну-ка... нет, на лице Мия пробовать не стала. Вместо этого вытянула руку, и принялась изменять ее. Добавила пигментных пятен, сверкнула когтями... вот, на когтях все и закончилось.
Пятна еще как-то появились, хотя и норовили расползтись вовсе уж безобразно. А когда девушка выпустила когти, на нее такой приступ тошноты накатил...
Пришлось срочно убрать их, и сделать вид, что это даже вовсе не она.
Но что же происходит-то!?
Она теряет контроль над своим даром?
Или...
Дурой Мия не была, а потом припомнила еще одну причину. Которая очень даже легко может наступить, если ты живешь в одном доме с мужчиной и спишь с ним в одной постели. И вы в этой постели такое устраиваете, что уже два раза ножки подламывались.
Кстати - дубовые.
Из хорошего такого, крепкого резного дуба. Но вот... не выдержал.
Так что же... беременность?
Мия сосредоточилась и попробовала припомнить календарь. Выходило так, что рожать ей летом. Ну... тоже не страшно.
Или...?
Открывшаяся правда требовала серьезных размышлений.
К чести Мии, решение избавиться от малыша и жить, как прежде, ей даже в голову не пришло. Даже рядом не пролетело - с чего бы?
У нее есть свой дом, есть деньги... в самом худшем случае, ей есть куда идти. Но еще неясно, что скажет Рикардо.
Мия лишний раз осмотрела себя, ощупала грудь... действительно, и увеличилась, и тянет, и вообще, неприятно. А в остальном как?
Никак!
