Она явно не хотела уходить. Никита оглянулся на темные окна дома, там все было спокойно.
— Вам сегодня грустно? — он спросил это из вежливости, ему хотелось быстрее докурить и уйди к себе.
— Какое-то беспокойство, что-то не спится. Это пройдет. А вы знаете, в Пиензе есть «пасседжиата», это тропа вдоль вершины холма. Там все гуляют, оттуда прекрасный вид на долину. Вечером и ранним утром там очень красиво. Особенно, когда туман. Вам с Ирой надо обязательно там побывать.
— Мы побываем, спасибо.
Алена вдохнула, как будто собиралась еще что-то сказать, но промолчала, потом тихо сказала:
— Спокойной вам ночи. Сегодня даже ветра нет. Будете спать спокойно.
Ушла. На повороте тропинки она обернулась и помахала рукой. Он тоже ей помахал. В своей тоненькой пижамке она выглядела такой тоненькой, хрупкой, а в свете луны еще и беззащитной. Никита встал, хотел ее вернуть, но она вдруг исчезла, как и не было ее.
Рассказ Ирины
Ушел курить. Пойти с ним? Нет, устала. Как здесь тихо. И запахи цветов из окна. Какие-то голоса? Или показалось? Вот, вернулся, щелкнул выключателем, читает, наверное. Она читать не будет. И снотворное пить не будет.
Ирина включила лампу — так проще прогнать ночные мысли. Надо просто полежать, рассматривая фотографии на стене. На одной вьется грунтовая дорога, взбираясь на холм — фотограф был уверен, что тут есть мысль, но лучше его об этом не спрашивать. Начнется словоблудие. Пониже на фото старый колодец на площади — чувствуется жаркий день, колодец давно высох. Сразу захотелось пить, а кроме вина ничего нет, надо купить воды в бутылках. Есть вода в чайнике, но, наверное, теплая. Хочется холодной, с газом. Потерпит. А тут на фото велосипед у колонны — бумажку на мостовой фотограф не убрал, или это так задумано? Пусть мучаются перфекционисты! А вот это ожидаемо: Алена среди маков, голубое небо, яркие краски. Неплохо, неплохо, она тоже хочет такую фотографию. А здесь Алена на вершине холма — вскинула руки, изображает радость. Ирина встала, подошла поближе. Так она и думала, радости на лице Алены не было. Застывшая улыбка уставшей женщины. Андреа явно измучил ее при съемке: повернись налево, выше руки, улыбайся, убери волосы с лица…
А кровать тут хорошая, матрац не жесткий и не мягкий. Такой, как она любит. И белье чудесное — хлопок, приятно пахнет свежестью. А все равно не спится. Интересно, сколько времени могут вместе прожить два чужих друг другу человека? И куда уходит любовь? Наташка как-то сказала, что любовь, не умирает, она уходит к другому. Но ее любовь не ушла, это бесчувственный болван, храпящий за стенкой, не понимает, что она его любит. Это чувство ему уже не нужно, и она ничего не может с этим поделать. Он перестал слышать ее. Ему везде мерещатся поучения и советы. Дурачок! Да, был период, когда она пыталась казаться полезной и лезла, куда не просили. Но ведь это прошло! Он все делает сам, она просто помогает и незаметно исправляет его ошибки.
Надо выключить свет — так она никогда не уснет. И две Алены на стене смотрят почти в упор. Была бы женщина, тогда все понятно. Тут, или глаза ей выцарапать, или самой уйти. Уйти легче. Но это сначала легче, а потом что делать? Жить как Наташка? Бассейн, массаж, косметолог, отдых у моря? Какие-то мужчины, которые через час включают телефон и поглядывают на будильник. И которые через неделю говорят, что сейчас заняты и позвонят через пару дней. И редко называют по имени, чтобы случайно не оговориться. Да, приятно побыть «ласточкой» или «солнышком», но только одной, а не в стае или в созвездии. Такое можно вытерпеть, если комок в горле от жалости к себе, или слезы по ночам от чувства, что жизнь проходит, и лучше так, чем никак.
Надо выпить снотворное. Возраст, что ли? Раньше после самолета засыпала мгновенно. И ведь устала, еле из машины вышла. Ирина встала, пошла на кухню, налила в чашку теплой воды из чайника, вернулась, поставила чашку на тумбочку. Пить не стала — важна возможность, вдруг бессонница испугается таких приготовлений и уйдет?
Начать с кем-нибудь новую жизнь? С кем? Застарелые холостяки — упаси Боже! Они уже неспособны любить других, только себя. Есть еще «освободившиеся». Но они на свободе как с цепи срываются и стараются наверстать то, что упустили. Они запросто могут влюбиться. На неделю, или на пару месяцев… но потом, как охотничья собака, им надо снова идти по следу и добиваться новых побед. Она их не осуждает. Бесполезно обижаться на то, что после молнии бывает гром. Просто понимать, что это заложено природой, и тут можно только терпеть или закрыть плотнее дверь после их ухода и стереть из телефона пару номеров.
Нет, надо выпить таблетки. Ирина протянула руку, ощупью нашла пузырек со снотворным. Вот теперь легче. Сон, где ты? Очень ты мне нужен, надо прекратить думать.