Вершиной его военной карьеры стала должность командира 16-й пехотной дивизии со штабом в Кишиневе, куда он отправился в 1820 г. Пребывание за границей пробудило его интерес к общественной жизни, увлечение масонством, и в 1817 г. он инициирует создание тайного общества «Орден русских рыцарей». В том же году Михаил Федорович вступает в литературное общество «Арзамас», в которое входил уже упомянутый выше Н. И. Тургенев. В дальнейшем он стал участником «Союза благоденствия» (1818–1821). В период пребывания в Кишиневе круг общения генерала составили А. С. Пушкин, П. С. Пущин и другие деятели русской культуры.
Руководство достаточно обширным хозяйством пехотной дивизии породило у будущего ученого чисто практический интерес к проблемам финансирования, но никаких научных изысканий на сей счет он, насколько известно, в тот период не имел. В начале 1823 г. М. Ф. Орлов отстраняется от командования дивизией, попав под подозрение в неблагонадежности как участник тайных обществ. Это положило конец его блестящей военной карьере, однако дало ему больше времени для самостоятельных занятий политэкономией и историей. 14 декабря 1825 г. отставной генерал находился в Москве и участия в восстании декабристов не принимал. При этом он попал под подозрение и был арестован. Только благодаря заступничеству брата, А. Ф. Орлова, в тот период приближенного Николая I, Михаил Федорович смог избежать уголовной ответственности. Дело ограничилось отправкой в имение под надзор калужского генерал-губернатора. Затем ему разрешили проживать в Москве, где он тесно общался с А. И. Герценом, П. Я. Чаадаевым, другими общественными деятелями и деятелями культуры. Однако кипучая энергия привыкшего быть в центре общественной жизни генерала не находила выхода[182].
Таким своеобразным «выходом» для нее стала научная деятельность, плодами которой явился труд «О государственном кредите», оконченный в 1832 г. После цензурных придирок и последующих исправлений книга была опубликована анонимно в 1833 г[183]. Цензор заметил, что в работе рассматриваются не только финансовые, но и политические вопросы. В связи с этим автору пришлось изъять из рукописи текста положения о связи государственного кредита с состоянием политических свобод, об общественном значении учения о государственном кредите. Без купюр цензора эта книга была издана в Лейпциге в 1840 г. под заглавием «О государственном кредите. Сочинение русского государственного деятеля».
Первоначально книга не вызвала значительного интереса общественности. Осталась она незамеченной, за редким исключением, и русскими учеными-финансистами, причем не только современниками автора, но и жившими на рубеже XIX–XX вв. Только в 1841 г. И. Горлов в своей книге «Теория финансов» отметил, что сочинение М. Ф. Орлова отличается «особенностью взгляда»[184], и впервые назвал имя автора анонимно вышедшей книги. Критически восприняли учение о кредите М. Ф. Орлова и его бывшие соратники – декабристы. Н. И. Тургенев писал: «Мне как будто всегда суждено противоречить ему, ибо я настолько же резко расхожусь с его финансовыми и мануфактурными теориями, насколько я расходился с его воинственными и завоевательными теориями»[185]. Другой декабрист, Н. А. Бестужев, считал, что М. Ф. Орлов преувеличивает значение кредита[186].
Напротив, в советский период труд М. Ф. Орлова, с учетом его принадлежности к декабристам, был «поднят на щит»[187]. Этому способствовало и то, что прогрессивность автора противопоставлялась тогдашнему министру финансов Е. Ф. Канкрину, который был, естественно, «реакционером». Подчеркивались приоритет русского ученого перед автором аналогичных исследований, немецким ученым
