В связи с разработкой в недрах Минфина проекта о введении казенной винной монополии А. Н. Гурьев анализирует позиции сторонников и противников. Сам он настаивал на необходимости введения винной монополии, отмечая ее финансовое, экономическое и общественное значение. Так, финансовое значение винной монополии связывалось, в частности, с ее «громадной фискальной выгодой в отношении возможности, в случае надобности, возвысить размер налога простым поднятием цен». Экономическое значение питейной монополии состояло, по его мнению, в благоприятном влиянии на многие стороны экономической жизни (развитие винокуренной отрасли, поддержка сельского хозяйства). В отношении общественной значимости питейной монополии автор писал, что она может в значительной степени ослабить гибельные последствия народного пьянства путем снабжения населения исключительно очищенным вином и уничтожения особых «коммерческих» оснований раздробленной продажи по кабакам[368]. Далее А. Н. Гурьев разобрал подробнейшим образом возражения против питейной монополии. Так, противники ее введения писали о том, что ни в одном западноевропейском государстве (кроме Швейцарии) она не введена, да и попытки ее введения в России в 1819 г. оказались несостоятельными, и в 1827 г. взамен была введена откупная система. На что автор отвечал, что в России в отличие от Запада питейная монополия есть и еще долгое время будет фундаментом всего бюджета. Он писал, что «ни одно из возражений не имеет такой силы, чтобы отклонить попытку введения монополии. Ведь треть государственного бюджета – это не какая-нибудь пустошь, которую не стоит обрабатывать… Мы далеки от мысли считать питейную монополию совершенно лишенной недостатков… Но позволительно спросить: разве акцизная система не имеет своих недостатков, да еще каких? Да и вообще, какой налог идеальный?»[369]. Не случайно свою работу, посвященную обоснованию необходимости перехода от системы взимания акциза при производстве спирта и патентного сбора с заведений, торгующих вином, к системе монополизации в руках казны самого торга вином, автор начинает с высказывания известного нам Р. Пиля: «В деле финансов – нужна смелость».
Следует также отметить, что А. Н. Гурьев перевел с немецкого и выступил редактором трудов ряда известных финансистов (Р. фон Кауфман, К. Менгер, М. Грунвальд, Т. Гертцка, Б. Фельдеш и др.)[370].
В 1903 г. вместе с С. Ю. Витте он увольняется из Министерства финансов. Затем он редактировал правительственный официоз «Русское государство» (приложение к «Правительственному вестнику»), в 1906 г. был сотрудником официоза «Россия», активно печатался в «Новом времени», «Санкт-Петербургских ведомостях», «Слове». В 1913–1914 гг. он издал пять книг юмористических рассказов. Надо отметить, что финансист обладал отменным чувством юмора и его рассказы и в настоящее время читаются с большим интересом.
В публицистических кругах он имел говорящее прозвище «перо министра», советника С. Ю. Витте по «литературно-финансовым делам», поскольку, по меньшей мере, помогал последнему в подготовке его работ по проблемам финансов. Александра Николаевича постоянно именовали то протеже, то клевретом министра финансов. Сотрудничали они и после ухода Сергея Юльевича из большой экономической политики, когда А. Н. Гурьев стал одним из главных сотрудников его литературного штаба. Даже известный случай раскрытия покушения черносотенцев на отставного премьера связан с его именем. Бомба на втором этаже дома С. Ю. Витте была подброшена через дымоход в печку, а обнаружена была после попытки эту печку растопить. Такая нужда в большом доме бывшего главы правительства возникла в связи с тем, что к нему пришел А. Н. Гурьев для работы над некоторыми документами, предоставленными ему из архива хозяина дома[371].
Следы ученого теряются в послереволюционном Петрограде[372], и можно только гадать о том, как сложилась его дальнейшая судьба. Его доклад «Урегулирование денежной системы», произнесенный 5 апреля 1918 г., был опубликован[373], как и ряд других статей, в периодических изданиях. Так, 22 апреля 1918 г. А. Н. Гурьев предложил проект денежной реформы Совещанию по банковой политике, однако он был признан практически неприемлемым[374].
Еще одним из сподвижников С. Ю. Витте и его преемником во главе Министерства финансов в 1905–1906 гг. был
