3. Дальневосточный вариант (Япония, Кореи, Китай). Отсутствие собственной внутрикультурной метафизической и мировоззренческой установки на осмысление развития и генерацию нового знаний привело к отсутствию собственных научных школ, вторичности реализации проекта Просвещения в этих странах, распространение феномена «копирующего» знания. Однако обучение в европейских, российских и американских вузах сформировало в Японии, Кореях и Китае постепенно обретающую самостоятельную дееспособность научную и образовательную систему. Правда, пока она все еще носит вторичный характер, когда старательные «ученики» качественнее и оперативнее своих «учителей» реализуют многие научные установки, идеи и результаты, хотя пока креативность не может подняться до уровня российской и европейской культуры. Но все более понятный прагматический вектор развития современного Китая, демонстрируемый, в том числе, гигантскими финансовыми вливаниями и эффективными организационно-управленческими решениями, вполне позволяет создать самостоятельные научные школы по ряду направлений. Хотя процесс неизбежной в условиях современной экономики европеизации Китая носит чрезвычайно противоречивый характер[79]. Роль в истории человечества дальневосточных культур можно и нужно обсуждать, по крайней мере потому, что в свое время Китай и Индия имели источник творчества, что в этих цивилизациях рождено множество идеальных и материальных объектов, процессов, технологий, идей, лежащих в основе культуры исторического человечества с давних времен и по сей день. Это действительно так. Однако нетрудно заметить, что объемы практических результатов творчества на современном уровне просто несопоставимы с рациональными культурами стрелы времени. Кроме того, в восточно-азиатских культурах наблюдается явное доминирование этических и эстетических компонентов творчества над творчеством рациональным, в том числе научным – наличие рациональных компонентов как некоторых вкраплений в общую систему творчества, то или иное изобретение рациональными способами существенно менее развито. Итоговая оценка должна быть такова: сложившейся на традиционной основе системы рациональности в странах восточной и юго-восточной Азии абсолютно недостаточно для создания «критической массы», которая могла бы даже унаследовать рациональную культуру, не говоря о ее воспроизводстве и тем более самостоятельном творческом развитии[80].
Не останавливаясь специально на такой тонкой и сегодня ставшей политизированной теме, как соотношение религии и секулярной культуры (и науки) в постсоветской России, потенциал каждой религиозной конфессии и светского (просвещенческого) образования и воспитания, важно отметить, что доминирование светской культуры не только в фактическом образовательном пространстве, но и в системе ценностей граждан России на сегодня не вызывает сомнений. Многочисленные социологические исследования не протяжении всех 20 пореформенных лет постоянно доказывают, что верующих в стране в настоящее время не более 15 % (причем, ортодоксально верующих 8-10 %), сочувствующих еще около 40–45 %, столько же атеистов – около 40–45 %. Более того, это распространяется в равной мере не только на культуры, имеющие православные корни (русские, украинцы, белорусы), но и, как оказывается, в еще более жесткой ориентации на светские традиции среди представителей тюркских народов, исторически связанных с исламом[81].
§ 14. Метафизика процессуальности посредством реализации мировоззрения (в первую очередь рационально-философского), духовных оснований деятельности отражается на всех материальных и идеальных аспектах практической деятельности человека, на всех отношениях комплекса функционирования и развития культур и цивилизаций – от политики, экономики, права, управления – до организации систем воспитания и образования[82].
Поскольку современная философия и наука о развитии являются важнейшими элементами практической деятельности и стратегического управления в национально-государственном и корпоративно-сетевом типах организации и управления, они становятся одними из ключевых звеньев межцивилизационной
Основной задачей в современную эпоху является поиск такой национально-государственной формы содержательной реализации проекта Просвещения, которая позволяла бы выращивать конкурентоспособного специалиста в национально-государственных интересах и формировать конкурентоспособную культуру в целом.
Однако, и это понятно, организация системы образования определяется внутренними для страны или диктуемыми извне целями и «местом» в мировом политическом и хозяйственном миропорядке, в том числе направленными управленческими технологиями в условиях конкурентной борьбы цивилизаций.
