У женщины при виде госпожи Чжан рекой полились слезы.
– Приготовь ей что-нибудь поесть! – приказал хозяин.
– Что вы, Чжан Дагэ! Мне кусок в горло не полезет! Сердце разрывается от горя. – Женщина повернулась к госпоже Чжан: – Послушайте, моего мужа забрала полиция.
– О! – Госпожа Чжан вскрикнула, будто услыхала нечто совершенно неправдоподобное. – Что ты говоришь! Когда же? За что?
«Дай им волю, – подумал Чжан Дагэ, – ночи не хватит на охи да ахи», – а вслух сказал:
– Не хочет есть, не надо заставлять. Как он стал врачом, сестра? Разве он не в полицейском округе держал экзамены?
– Да! Но ему там помог один человек. Ну и натерпелась я страху с тех пор, как он начал лечить больных, все боялась, как бы «гриба» какого-нибудь не вышло. – Несмотря на треволнения, женщина не забыла ввернуть в разговор чисто пекинское словечко. – От всех болезней он лечил гипсом. Разве это дело? А в последний раз на радостях отвалил целых полфунта, видимо, перехватил. Сколько раз ему говорила, чтобы поменьше лечил этим лекарством, лучше жимолостью. Но вы же знаете, какой он упрямый! Все делал по-своему.
– Гипс дешевле, – возразила госпожа Чжан.
Чжан Дагэ кивнул, то ли соглашаясь с тем, что у арестованного упрямый характер, то ли с мнением госпожи Чжан насчет гипса.
– А кто помог ему на экзаменах?
– Какой-то Ван Багао из полицейского управления.
– Это ты про Ван Богао? – Оказывается, Чжан Дагэ и его хорошо знал.
– Верно, Ван Богао. Но дома мы часто называем его Ван Багао! [7] – рассмеялась женщина,
– Ладно! Завтра с утра разыщу этого Вана, он все может сделать. Со мной не пропадешь! Ван Богао помог твоему мужу сдать на врача, а теперь мы попробуем вызволить его из тюрьмы.
– Спасибо вам, Чжан Дагэ, спасибо, тетушка Чжан. – Глаза у женщины мигом высохли. – А потом он снова начнет всех лечить? Может, уговорить его не давать больным этого проклятого гипса, чтобы не было больше неприятностей?…
– Об этом после поговорим. Ты положись на меня. А сейчас пусть жена тебя накормит.
– Теперь мне ничего не страшно!
Госпожа Чжан знала, что если человеку ничто не страшно, он непременно должен поесть.
– Идем, сестра, на кухню, поговорим, а заодно и перекусишь.
Немного успокоившись, женщина направилась к двери.
– Очень прошу вас, господин Чжан, уж вы постарайтесь. Я пойду поговорю с тетушкой Чжан, а вы посидите пока тут. – Она не взглянула на Лао Ли, но последняя фраза явно предназначалась ему.
Лао Ли забыл, о чем хотел говорить, он думал совсем о другом и сам не знал: восхищаться Чжан Дагэ или досадовать на него. Его готовность помочь людям достойна подражания, вот только методы вызывают досаду. Но, может быть, в этом обществе надо действовать именно так? Впрочем, любой обман, даже из добрых побуждений, погружает общество во мрак. И если вдруг засияет свет, людям больно будет открыть глаза.
Чжан Дагэ рассмеялся.
– Лао Ли, ты видел эту молодую женщину? До свадьбы, бывало, от нее слова не добьешься, а сейчас будто трещотка. Года еще нет, как замужем. Года! В конце концов… – Он не стал продолжать, предоставив Лао Ли возможность самому приходить в восторг от результатов этого брака.
Но гость промолчал, занятый собственными мыслями. Никудышный врач отправил на тот свет человека. Неужели над этим не стоит поразмыслить? А он ищет, кто бы помог вызволить шарлатана…
Но Чжан Дагэ истолковал молчание гостя по-своему, решил, что тот озабочен собственными делами.
– Лао Ли, ты рассказывай!
– О чем?
– Да о себе. Почему ты все время грустный?
– Не о чем мне рассказывать.
Назойливость Чжан Дагэ становилась невыносимой.
– Но я же вижу, что на душе у тебя тяжело, или, как теперь говорят, тоскливо.
– В нашем обществе люди мыслящие не могут не тосковать. Кроме… – Лао Ли покраснел.
– Я не в счет, – Чжан Дагэ рассмеялся, левый глаз его превратился в щелку, – хотя и я хорошо понимаю некоторые общественные явления. Можно, например, сказать, что общество погружено во мрак, поэтому всех охватила тоска. А можно еще так: всех охватила тоска, поэтому общество и погружено во мрак.
Лао Ли не знал, что вернее. Общественные явления, мрак, тоска – какой во всем этом смысл? Может быть, мрак – всего лишь череда ненастных дней?
– Все это элементарные… элементарные… – Лао Ли никак не мог подобрать слова, даже пот выступил на лбу.
– Правильно! Все это элементарные истины. Но жить без них все равно что есть вареную баранину без соуса. Вкусно это?
