— Как раз насчет этого и хотела с тобой поговорить, — вздыхает мама. — Ему в общежитии отказали. Там на конкурсной основе, мест меньше, чем желающих, а Паша не прошел по баллам. Может, в следующем году места появятся, но пока нет. Так что придется ему снимать себе что-то, а ты сама понимаешь, какие в столице цены на жилье. Откуда у нас такие деньги? Сама знаешь, сколько мы с папой зарабатываем. Может, ты могла бы как-то помочь? Муж-то у тебя богатый…
Ой, бли-и-ин… Как же все не вовремя! Черт! Я закрываю лицо руками.
Надо было Пашке в универ не в Москве, а в Питере поступать! Так я могла бы нам какую-то маленькую квартирку на двоих снимать, когда работу найду.
Если найду. Вдруг Кирилл выполнит свою угрозу и действительно сделает так, что меня никуда не возьмут? Хотя вряд ли. Я ведь согласилась с разводом до сделки подождать. Так что ему нет смысла мне вредить. Он же лишь из-за сделки переживал.
Но Паша решил податься на учебу в столицу, по его мнению, в Питере не тот масштаб. Ну и вот. Теперь я даже не знаю, что с этим делать. Тоже что ли туда переезжать?
— Мам, я не могу у мужа попросить, — мотаю я головой.
— Не даст? Ну да, с чего бы ему за брата твоего платить, я понимаю. Но мы бы отдали со временем… — вижу по маминому лицу, что она расстроена. Видимо, рассчитывала уже.
— Нет, дело не в этом. Я вообще не хочу его ни о чем просить. Мы с Кириллом разводимся, мам.
Мама ахает, всплескивает руками и прижимает их к груди.
— Как же это? Как разводитесь? Что ты такое говоришь, Сенечка? Постой, так ты поэтому приехала, да?
Я молчу. Не хочется выносить все это. Мне жутко стыдно рассказывать маме всю правду. Для меня это невероятно унизительно.
— Мам, так нужно, поверь, — тихо говорю я.
— Но… зачем же так? Доченька, я тебя поддержу, сама знаешь, но ты уверена, что это хорошее решение? Может, помиритесь еще? Знаешь, как говорят — «милые бранятся — только тешатся».
— Нет, не помиримся.
— Ты его разлюбила что ли?
— Нет, мам, не я. Он разлюбил. Да и, знаешь, не любил никогда.
— Зачем же тогда женился, раз не любил?
— Выгодно ему так было, удобно.
— Не верю! Вот хоть убей — не верю! Да, он казался поначалу немного холодным, есть такое. Но когда я видела вас вместе в последний раз — он глаз с тебя не сводил! Те, кто не любят, так не смотрят!
— Ты ошибаешься. Но это нормально, мам. Я тоже ошибалась все это время, а я знаю его лучше, чем ты.
— Не знаю, доченька… ты уверена, что все именно так, как ты думаешь?
— Да, мам. Он даже не отрицает.
— Ох… — мама с тяжелым вздохом качает головой. — Рано вы поженились. Надо было вам вначале подольше повстречаться, узнать друг друга получше. А вы как-то так все быстро… Я, признаться, подумала тогда, что ты беременна, вот и торопитесь. А оказывается нет. Куда спешить-то было?
— Так это Кирилл спешил, не я. А я поддалась просто на его энтузиазм. Я же влюблена в него была. Сказок начиталась, да любовных романов. А там все обычно быстро происходит. И никто не живет вместе, чтобы просто присмотреться друг к другу. Все сразу быстро вспыхивает, герои проходят испытания, а потом свадьба.
— Так может — вот оно, твое испытание? На любовь и веру? Сумеешь ли сохранить чувства, несмотря ни на что? — спрашивает мама.
— А смысл их хранить, мам? Если они никому не нужны?
— А может, нужны? Что там в твоих сказках за испытания-то обычно?
— Ну… злая колдунья или еще кто вмешивается, — пожимаю я плечами.
— Ну так? Есть в твоей сказке злая колдунья?
Это Юля, что ли? Да не, слабовата для злой колдуньи.
— В моей сказке злая колдунья — это сам Кирилл. Это он виноват, а не кто-то другой. Не стоит перекладывать вину с него на других.
— Ну, как знаешь. Вот только в нашем роду никто никогда не разводился, Сенечка. Помни, пожалуйста, про важность семьи. Это в столицах ваших разводы — это нормально. А тут у нас, в глубинке, сама знаешь, как на таких смотрят.
— Как? — хмурюсь я.
— Плохо! Плохо смотрят!
— Так разве это моя вина? — я даже задыхаюсь от возмущения.
— Твоя. Люди именно тебя винить будут. Ведь женщина — хранительница очага. Она должна создавать атмосферу в семье. А если развелась, значит, не справилась.
— Но мам, у нас все по-другому… — начинаю я.
Я просто не знаю, как ей объяснить, не влезая в детали. А влезать очень не хочется. Тем более, сейчас мне кажется, что мама не очень-то меня и поддерживает. Но хорошо хоть не лезет с расспросами, как и почему.
— Да я понимаю, но каждому не объяснишь, — вздыхает она.
— Да зачем мне каждому объяснять? Это моя жизнь, а не их! Зачем мне оглядываться на чье-то мнение?
— Ох, молодая ты еще, совсем к жизни не приспособленная. Ты сюда жить приехала? Жить-то поди среди людей будешь, а не в лесу. Приятно тебе будет, что за спиной все будут шептаться да обсуждать тебя? А потом захочешь вновь замуж. Кто же тебя возьмет-то разведенную? Если только какой совсем мужичок плохонький, но зачем тебе такой?
— Да кому я нужна, чтобы обо мне говорили, мам? Ну пообсуждают пару дней, максимум недельку, да и все, — пожимаю я плечами.
Мама смеется, но как-то очень печально.
