Я только головой качала, просматривая все эти сообщения. Даже если принять во внимание, что Игорь писал это всё под градусом… Должен же он был соображать, что сам себя может закопать! Но, видимо, я изначально переоценила интеллект своего бывшего.
Интересно, что теперь собирается делать его адвокат?
— Выйти из процесса, — звучит сухой голос.
— Что? — переглядываемся с Даней.
— Вы задали вопрос, — спокойно говорит Славин, и я соображаю, что сделала это вслух.
— Серьёзно? — хирург смотрит на мужчину с лёгким презрением. — То есть вы отказываетесь его защищать?
— Понимаю, как это может выглядеть в ваших глазах, но это решение я принял до того, как в деле появилась новая информация, — Славин переводит взгляд на Ксению Владимировну, и та доброжелательно кивает. — Вопрос не в том, что дело однозначно проигрышное. После первого суда выяснилось, что мой клиент сознательно ввёл меня в заблуждение, предоставил ложную информацию и нарушил закон, подкупив свидетеля, о чём я не имел ни малейшего представления. Я говорю о вашей матери, — адвокат смотрит на меня. — В такой ситуации дальнейшая работа с клиентом для меня невозможна и неприемлема.
— А… почему тогда вы здесь? — удивлённо поднимаю брови.
— Потому что мы с Ксенией Владимировной давно и хорошо знакомы, — пожимает плечами Славин. — Давать вам дополнительную информацию о вашем бывшем муже я не могу, это неэтично, но собирался помочь разобраться с делом вашей матери.
— Андрей Андреевич действительно позвонил мне и сообщил, что хочет помочь, — поддерживает своего коллегу Ксения Владимировна. — Я сознательно пригласила его одновременно с вами, чтобы не тратить лишнее время на передачу информации от одного к другому.
— Конечно, — неуверенно улыбаюсь и киваю. — Извините, что я с подозрением отнеслась…
— Это абсолютно нормально в вашей ситуации, вам незачем извиняться, — спокойно отвечает мне адвокат. — Присядем?
Мы все рассаживаемся вокруг стола и приступаем к обсуждению. Славин действительно никак не упоминает Игоря, сосредотачиваясь только на том, как именно на мать была оформлена новая квартира, как она продала старую и куда вложила деньги. Мои подозрения оправдываются — адвокат сообщает, что инвестиции, о которых говорила мать, имеют очень высокие риски. Я в этом не понимаю ничего от слова совсем, поэтому просто слушаю.
— Понимаете, старшее поколение воспринимает это немного по-другому, — объясняет Славин. — С одной стороны, они с большей опаской относятся к новым для них инструментам вложений и всего остального, с другой — их значительно легче обмануть как раз в силу их финансовой неграмотности. Вашей матери, насколько я понял, было обещано, что после покупки акций она будет ежемесячно получать дивиденды, на которые сможет спокойно жить. Проблема в том, что ни одна компания делать этого не обязана. То есть любая фирма, даже если она обещала своим вкладчикам выплаты, может спокойно сообщить, что политика изменилась — и ничего им не будет, кроме репутационных издержек. И ни один суд не встанет на сторону инвесторов, так как купленные акции по закону не гарантируют дивидендов.
— То есть мама в любой момент может остаться и без денег от продажи квартиры и без процентов с них, правильно? — уточняю устало.
— Всё верно, — кивает Славин. — А если учесть, что квартира, в которой она живёт, является спорным имуществом между вами и вашим мужем, то и с жильём у неё могут быть проблемы. Как я уже сказал, информацию о муже я давать вам не буду. Но в моих силах помочь вывести вложенные вашей матерью деньги. По крайней мере, их большую часть — совершенно точно, это я могу вам обещать.
— Понятно, — смотрю на Даню, который сочувственно мне улыбается. — Я… спасибо вам большое.
— Мы были бы благодарны, если бы вы взялись за это дело, — подхватывает хирург. — Разумеется, ваши услуги будут оплачены.
На это Славин неожиданно… качает головой. По-моему, даже Ксения Владимировна смотрит на него удивлённо.
— Я бы, если это возможно, лучше попросил вас об услуге, — адвокат переводит взгляд с меня на Игнатьева. — Вы оба врачи, это связано с вашей профессиональной деятельностью и, разумеется, полностью законно.
— Конечно, — немного растерянно кивает Даня. — Вам или вашим родственникам нужна медицинская помощь?
— Не совсем родственникам… — уклончиво отвечает Славин. — И не совсем помощь, я… сообщу вам подробности позже, если позволите, — плотно сжимает губы, и мне почему-то кажется, что он чем-то недоволен.
Хотя по лицу у него не поймёшь совершенно.
— Договорились, — хирург протягивает адвокату руку, и тот её пожимает.
— Мы остаёмся на связи, — Славин встаёт, — вы в надёжных руках, — кидает взгляд на Ксению Владимировну, та улыбается ему и кивает.
Мужчина, явно поколебавшись, всё же достаёт из своего дипломата папку с несколькими обычными листами А4, кладёт её на стол.
— Надеюсь, Ксения Владимировна, вы меня извините… Нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, но полагаю, что этот вариант мирового соглашения будет максимально оптимальным в вашей ситуации.
