Пёсель смотрит на меня голубыми умными глазами. Ну, конечно, еще и порода такая, красивая. Уверена, приволоки Лёня кого-нибудь страшненького, я бы так себя не вела. А теперь таю просто от взгляда на этого малыша, полностью забыв, что должна быть строгой и не давать слабину.
- Граф. Ну, какой ты граф, - сюсюкаю я, - ты буся! Самый настоящий буся, с такими сладкими бусичными ушками, так бы и съела!
На этой сцене так не вовремя входит Казанский. Кидает на меня удивленный взгляд и улыбается:
- Ну, видишь, а говорила, тебе не нужна собака. Вот и верь тебе после этого. Граф, к ноге!
Щенок ожидаемо не понимает, чего от него хотят. Крутит башкой, и принимается скулить. Господи, неужели и этой ночью он не даст мне спать?
- Я и щенка не хотела, и готовить ужин на двадцать человек тоже не хотела, однако…
Выразительно обвожу взглядом бедлам на кухне.
- Не понимаю, зачем ты так заморачиваешься. Могла бы заказать ужин в ресторане.
- Угу. Но ты ведь зачем-то пригласил всех к нам домой? Если бы мы пошли в ресторан, то ели бы еду из ресторана, а дома, все ждут от нас домашнюю вкусную еду.
- Ну, значит, тебе самой так хочется, потому что выход из ситуации я предложил.
Смотрю на мужа и понимаю, в чем источник его дерзости. Глаза блестят, а язык нет-нет, да и выдает что-то эдакое. Господи, да он тепленький! И как я забыла, я ведь звонила в обед, и Лёня сказал, что пойдет по кабинетам поздравлять коллектив. Ну и естественно был фуршет, куда без него.
Понимаю, что в таком состоянии лучше отправить мужа спать, тут он мне ничем не поможет, только помешает.
Мою руки, вытираю их и, повернувшись, хватаю Лёню под локоть, потому что тот уже готов клюнуть носом в стол.
- Пойдем, голубь мой сизокрылый, пойдем. Вот так, по ступенечкам.
Первым делом открываю в спальне окно. Холодный воздух тотчас проникает в легкие. Так дышать куда приятнее. Да и полезнее, наверное.
Расстилаю кровать, пока Леня чем-то шуршит у меня за спиной. Двигается он громко и неуклюже. Стараюсь подавить злость на мужа. Ну, выпил человек, что с того? Он же не в драбадан, а так, чуть-чуть веселый. Другое дело, что сегодня мне была нужна его помощь, и на кухне и с Графом, а теперь выходит, что я опять все сделаю сама.
- Ннна, - тянет Казанский и кидает на подушку узнаваемую коробочку.
- Что это?
- Ты знаешь.
Господи, ну конечно, я знаю! Любой дурак знает, как выглядит коробка от айфона. Тем более, что на ней черным по белому написано: I PHONE. И яблочко надкушенное сбоку.
- Я знаю, что это телефон, но зачем он мне?
- Подарок. На восьмое марта.
Хмурюсь. Я конечно человек взрослый, даже возрастной, но неужели сейчас принято поздравлять вот так, кидая подарок как голодной собаке кость? И неужели нельзя было спросить, чего я хочу на самом деле?
- А что не так с тем айфоном, который уже у меня есть?
- Он старый.
- Ему год, Лёня. Если год для тебя срок, то по этой логике, мы с тобой вообще что-то типа мумий.
Я не вредничаю, хотя и вредничаю тоже. Ну, в самом деле, можно было хотя бы упаковать красиво, или цветы купить. Уверена, со своими девочками с работы, он постарался. Улыбался, говорил красивые речи и не швырял в них подарки, целясь на поражения.
Беру коробку и убираю ее на тумбу.
- Не развернешь?
- Зачем? Лёнь, у меня есть телефон, который я купила совсем недавно.
- О, какие мы самостоятельные!
Это ерничание начинает меня доставать! Я злюсь! Ладно бы просто никому не нужный айфон, выкинутые на ветер сто тысяч рублей, или сколько там теперь это стоит? Так ко всему прочему, неделю назад он приволок и кинул на меня хаски, а сегодня забыл, что я просила прийти пораньше и помочь, и вот. Улыбается, стягивая с себя штаны и готовится ко сну. А мне пахать еще в две смены. В три, если считать Графа.
Все это так бесит, что я начинаю заводиться и говорю, не сильно подбирая слов:
- А знаешь, да - самостоятельные. И раз на то пошло, то я не понимаю, в чем прелесть подарка, который я могу в любой момент купить себе сама. И в котором я, как минимум, не нуждаюсь.
- Даже так? – Бурчит он, лежа на подушке.
- Да, так. Я много работаю, я хорошо зарабатываю, а телефон это инструмент моей работы. Ты же не даришь хоккеисту шайбу, священнику библию, а военному фуражку? И вообще, мне обидно, что ты так подошел к моему подарку. Просто сделал на отвали. С девочками ты заморочился, и цветы им заказал и ужин в ресторане, а любимой жене: на, лови на лету, главное зубами не клацай!
Лёня переворачивается с бока на бок и тяжело вздыхает:
- Боже, какая ты душная. Карин, это просто телефон, не нравится, выкинь. И вообще, женщина не должна так принимать подарки. Где твоя мягкость, где нежность? Как мужик, ей богу! – Он говорит медленно, понижает голос, так что приходится напрягать слух, что расслышать: - Знаешь, не удивляйся, когда я вдруг полюблю другую.
- Кого полюбишь, - переспрашиваю я, но Лёня молчит.
Тяжело дышит и посапывает так, как будто уже спит.
А он и спит. Я вожу рукой перед его глазами и пытаюсь пощекотать легонько – без толку!
Отлично, раздраконил меня и заснул, а я теперь гадаю, он на самом деле сказал это, или мне послышалось?
