- Нет, папуля. Моя преданность Карине связана с тем, что я люблю ее. Полюбить кого-то не сложно, еще проще отвечать благодарностью за все хорошее, что тебе делают – но эту науку ты не поймешь. Там где ты видел подарки, поездки и бабки – я, брошенный вами ребенок, нашел заботу! Вам же всем было насрать на меня! Всем, всей нашей замечательной семье от бабушки до твоей сестры. Но они вроде как далекие родственники, а ведь меня бросили и вы, самые близкие мне люди. Мама, которая вечно искала мужика попитательнее. Ты, потому что завел себе новую семью, забыв о старой. Тебе же стало насрать на меня, хуже того, ты меня стыдился! Все эти попытки играть в заботу, это же была реально игра, наглядное пособие для Карины, чтобы показать, какой ты хороший? Она и купилась. А на самом деле ты дно.
- Следи за базаром, - глаза Казанского сужаются. Из ноздрей почти что валит пар.
- Пошел ты! К своей Леночке! Надеюсь, она не только наставит тебе рога, но и наградит сифаком!
Ну вот. Теперь я его довел окончательно. Идиот, искал, где у отца совесть, а нужно было всего лишь обозвать его драгоценную девочку шлюхой. А что, разве я не прав? Шлюха и есть. Дорогая, и очень продуманная.
- Если Карина не научила тебя манерам, это сделаю я, Тимофей. Поздний урок лучше никакого.
- Вот! – Смеюсь я. – Ты даже сейчас не понимаешь, до чего нелеп. Почему чему-то меня должна была учить Карина? Почему не ты, папа?
Папа внезапно взрывается.
- Я был занят, - орет он. – Я работал!
- Херово ты работал! Потому что ничего не заработал, ни денег, ни признания коллег. Тебя же все терпят, потому что уважают Карину. Только она и была, а ты все просрал. Променял и на кого, на Ленку! Господи, ты, правда, думаешь, что вы будете вместе? Что вы будете счастливы?
- Мы любим друг друга! – рычит он, но в его глазах уже мелькает неуверенность.
- Себе-то не ври! – перебиваю я. - Любите вы! Лена любит только себя, а ты ей так… для удобства! Попробуй заболеть и узнаешь цену ее любви. Попробуй потерять деньги или статус, и ты поймешь, на кого променял Карину. Попробуй хоть раз не притворяться таким хорошим и понимающим, не играть для нее лучшего папочку на свете, и ты охереешь. Потому что, наконец, увидишь то, что видят другие.
- Я не папочка для Лены, я ее мужчина, запомни это, урод!
В следующее мгновение его пальцы впиваются мне в грудки. Я инстинктивно упираюсь ладонями в его запястья, но понимаю - он сильнее. Гораздо сильнее.
Его дыхание горячее и прерывистое. Глаза горят бешенством. Кулак занесён.
И тут...
- Если ты хоть пальцем тронешь моего сына, - раздаётся спокойный, ледяной голос из дверного проёма, - я тебя уничтожу, Владлен.
Омка пришла, мысленно улыбаюсь я. Моя настоящая, пусть и не по крови, мать.
Глава 30
Бывают моменты, когда ты руководствуешься не логикой, не приобретенными знаниями, не аргументами со стороны, а тем, что принято называть интуицией.
Той самой, в которую лично я не верю, в отличие от инстинктов, особенно материнских.
Материнский инстинкт, это когда ты встаешь ночью, чтобы проверить близняшек, кладешь ладонь на лоб дочки и чувствуешь, как та горит.
Когда с первого взгляда понимаешь, что эта девочка с сыном ненадолго и вообще, она с ним только чтоб позлить своего бывшего парня. И что скоро кому-то разобьют сердце.
Когда берешь телефон в руки за секунду до того как твой ребенок тебе звонит и по одному молчанию понимаешь – что-то случилось.
Когда едешь в больницу, хотя все тебя отговаривают от этого. Поздно уже, да и зачем? С врачом поговорила, все возможные благодарности за наших мальчиков раздала в конвертах, от гостинцев у ребят тумбы лопаются. Чувствуют себя мои дурни уже отлично, Борю уже выписали, а Тимофея не уже, но вот-вот. Сам он, довольный глупой проделкой, постоянно звонит мне и мелет всякую ерунду. Сам не отдыхает, и меня отвлекает, но я всякий раз с радостью откладываю работу, чтобы снова услышать голос пасынка.
Иными словами и логика, и аргументы, и здравый смысл говорили, что ехать не нужно.
А материнский инстинкт вопил об обратном!
И хоть я делала вид, что все в порядке, но Влад сразу понял – со мной что-то не так.
- Если так волнуешься, давай съездим и проведаем.
- А смысл? Его завтра утром выпишут, да и часы посещения вот-вот закончатся, мы будем больше в пробке стоять, - я говорила ровно то, что слышала сегодня и от Риты, и от Ирочки, и от себя самой.
Говорила и не верила. Не поверил и Яшин.
Он легко коснулся рукой подбородка, позвернул меня к себе.
- Смысл в том, что тебе просто этого хочется. Поехали.
Вот так, вместо тысячи слов, просто взял и отвез. Я была счастлива! Изредка бросала косые взгляды в сторону водительского кресла, отмечая, как ловко Яшин лавирует между машин, чтобы успеть прорваться за последнюю секунду светофора. Он вел лихо, даже опасно, но до того уверенно, что я быстро отключила свой внутренний навигатор.
Пускай! Тем более, что непонятное чувство под ложечкой гнало меня тоже, все время приговаривая: «Быстрей, быстрей!»
По больнице я уже не шла, а летела, цокая тонкими каблуками по старому паркету.
