– А дача? – сама у себя растерянно спросила Кира. – А бумаги? Кто там рылся?! Кто Костику в портфель подложил кусок моей статьи? Лена Пухова?! Или Валентина?! А Мася на кого лаяла?!
– Я ничего не знаю, – почти по слогам выговорил Сергей, снял очки и швырнул их на стол, рядом с рассыпанными сигаретами.
– Ты же с утра был в линзах, – удивилась Кира, посмотрев на очки.
Два стекла и дужки, «Хьюго Босс».
Кажется, ее муж всегда говорил, что очки нужно покупать в аптеке за пятьдесят рублей. В крайнем случае за шестьдесят. Лицемер проклятый.
И спать он собирается на диване! Потому что благородный и ответственный, черт бы его побрал!..
– Линзы я вынул, – сообщил он, – я не могу их носить по четырнадцать часов.
Зазвонил телефон, и Кира ушла с трубкой в кухню. Просто так ушла, из вредности.
Звонил Сергуня.
– Кирха, привет, – произнес он бодро, но несколько озабоченно, – что там у тебя?
– В каком смысле?
Кира потрогала чайник – огненный, – открыла дверцу и выставила на стол три кружки. Для Тима, для Сергея и для себя. Все правильно.
– Что со вчерашним недоразумением? Все разрешилось?
– С каким… недоразумением? – спросила Кира рассеянно.
– Ну, с этим нелепым убийством и с подозрениями? Все разрешилось?
– Да что разрешилось-то? – не поняла Кира. – О чем ты спрашиваешь, Сергунь? Убийцу не нашли, у нас на работе целый день милиция, номер весь переверстали, считай, заново переделали, я еле жива!
– А телефон? – выдохнул Сергуня.
– Что телефон?
– Твой телефон не прослушивается?
Кира насторожилась. Вопрос был глуп, как из сериала.
– Думаю, что нет. А почему ты спрашиваешь?
– Кирха, дорогая моя, я не хочу, чтобы наши с тобой отношения стали достоянием гласности!
– Чего?.. Достоянием… чего?
– Гласности, – повторил Сергуня настойчиво, – послушай меня.
Кира прижала трубку плечом и поставила на стол сахарницу и плетенку с сушками. На дне банки осталась ложка какого-то засохшего джема. Кира отвинтила крышку и понюхала. Похоже на клубничный. Может, Тим доест? Или ее муж, которому все равно что есть, лишь бы было сладко?
– Кирха, я надеюсь, что никто из твоих сотрудников не в курсе наших отношений?
– При чем тут сотрудники?
– Неприятности, которые приносят чужие глаза и уши, могут быть огромными! Ты отдаешь себе в этом отчет?
– Чужие глаза и уши ничего не приносят, – сказала Кира, – приносят руки.
За дверью затопали, и в кухню ввалилась ее семья. У семьи были нарочито незаинтересованные лица.
Кира протиснулась мимо них и вернулась в комнату. Разговаривать с Сергуней в присутствии Сергея и Тима ей было неловко, тем более что они ввалились с явным намерением послушать.
– Сергунь, я не понимаю, чего ты от меня хочешь?
– Правда не понимаешь? – упавшим голосом переспросил Сергуня.
Конечно, она понимала. Все она понимала, но ей не хотелось ему помогать.
– Кирха, – начал он после некоторой паузы, – ты потрясающая женщина. У тебя внешность, ум, характер.
– Квартира и машина, – подсказала Кира.
– Конечно, – согласился Сергуня, которого непросто было сбить с толку, недаром он сделал карьеру в американской компании! – Обстоятельства сложились так, что я оказался… в щекотливом положении. Сегодня мне на работу –
– Кто такой Бен?
– Мой шеф.
– А-а.
– Так вот, он спрашивал, о чем и с кем я так долго разговаривал, а я не могу себе позволить быть вовлеченным в такую нелепейшую историю!
– Ты имеешь в виду убийство? – сладко поинтересовалась Кира. Сергуня в телефонной трубке занервничал – он даже слышать это слово не желал. Несмотря на то, что в данный момент Бен отсутствовал и некому было спрашивать его, с кем и о чем он разговаривает.
– Кира, милая Кира, я хотел тебе сказать, что на время, пока все не закончится, нам лучше всего расстаться.
Кира молчала и слушала. На кухне разговаривали – преувеличенно громко. Кира подозревала, что это такой камуфляж, для того, чтобы ловчее подслушивать.
– Ты не представляешь себе, как тяжело и больно мне говорить такие слова, но я… не готов отвечать на вопросы, связанные с тобой и этим убитым. Ты понимаешь?
– Понимаю.
– Конечно, – понизив голос до интимного, добавил Сергуня, – это всего лишь на время. На то короткое время, что будет продолжаться вся эта кутерьма…
– Между прочим, – перебила Кира, – кутерьма может закончиться тем, что меня посадят в тюрьму. Так сказать, тюрьма и кутерьма.
– Это невозможно, – твердо заявил Сергуня, – но я хотел тебя просить, именно на этот короткий срок… не звонить мне и не пытаться связаться со мной, а также не ссылаться на меня в разговорах… с милицией. Ты же знаешь, что я ничего не видел и не слышал. Я правда ничего не видел и не слышал!
– То есть подтверждать мое алиби ты не станешь, – уточнила Кира, – даже если понадобится?
