– Я не знаю, как так получилось, – растерянно растираю ладонью лоб.
Глазам своим поверить не могу, если честно…
Тугой узел сдавливает внутренности. Паника действует подобно дьявольским силкам, вдох сделать трудно. Слезы стремительно к глазам подступают. Жгут слизистую.
Руки дрожат так, что тороплюсь телефон владельцу отдать.
– Можете удалить? – от дрожи мой голос вибрирует.
– В чате уже почистили. А я, поверь, Аврора, не для утоления собственных нужд заскринил.
Отмечаю мысленно – поднявшись в свой кабинет, нужно будет с личного телефона проверить чат школы в мессенджере. Убедиться, что всё снесли.
Виталий Семенович мгновенно считывает мои мысли.
– Аврора Александровна, тебе не нужно сейчас заходить в чат. Могу тебя из него удалить, к чему лишний соблазн?! Мы всё почистили. Чат закрыли. Писать сообщения там никто не может сейчас. Пусть успокоятся.
– Вам уже родители написали?
Он не отвечает, но смотрит так хмуро, что и ответ не нужен.
Особо активные мамочки уже на части его разрывают. Хотят мщения за урон, нанесенный их тонким душевным организациям.
Как мои «особенные» фотографии могли оказаться в чате школы?! Как они вообще могли оказаться у кого-то постороннего?! Для понимания – у меня у самой их нет!
Их ни у кого, кроме Марата, не должно было быть! Ни у кого!
Не то чтобы я разбитная, но иногда позволяла себе порадовать мужа пикантными фото, особенно когда он уезжал в командировки на несколько дней, или когда мы были на отдыхе вместе с ним.
Марату всегда смотреть на меня нравилось. Первые разы ему меня подолгу приходилось уговаривать фото сделать, но потом, поняв, в какой он приходит восторг, я перестала видеть в откровенных снимках непристойность. Это ведь было только между нами!
Борисов поднимается на ноги и направляется к открытой двери. В прилегающей комнате у него зона отдыха небольшая оборудована. Возвращается со стаканом воды.
Ставит его передо мной.
– Выпей немного, – просит. – На тебе лица нет. То ли белая, то ли зеленая.
Трудно было бы найти способ раздавить меня морально успешнее.
Руки трусятся всё сильнее. Несколько капель попадает на одежду. Держа стакан обеими руками, ставлю его на стол, после чего принимаюсь смахивать с себя воду.
Это даже для Сабиева слишком! Слишком жестоко.
Ему кажется, он недостаточно по моей жизни прошелся?
Руины, куда ни взгляни!
«А вдруг это не он?» – вспыхивает в голове наивная мысль и тут же гаснет.
Не могу представить, чтобы кто-то рискнул взять телефон мужа и уж тем более скинул себе без его ведома мои фотографии. Папка с ними не хранится на рабочем столе. Попробуй ещё отыщи.
Хотя честно признаться, это не стиль Марата. Слишком грязно для него.
Пока мы были в браке, муж пекся о моей репутации, а теперь, как только я захотела развода, стало плевать?! Поглумиться решил?
Каким беспощадным надо быть для подобного поступка?!
Стол Борисова имеет форму буквы «Т». Виталий Семенович, подав мне воду, не занимает свое привычное место со стороны «шляпки», а садится в «ножке» напротив меня. Опускает руки, сцепленные в замок, на столешницу.
– Аврор, ты ведь понимаешь, что жизни тебе в стенах школы теперь не будет, – произносит мягко, но подтекст бьет наотмашь.
– Почему? – спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, о чем он говорит.
Я посмотрела всего несколько скринов. Не полностью обнаженная, но грудь на нескольких фотографиях видна отчетливо. Возможно, он и не самые откровенные фото мне показал.
Зачем это Марату?! Мало мне унижений?!
Мозг плавится, ничего не соображаю. Выход, наверное, есть, но я его не вижу совсем. Сбежать хочется и поплакать в укромном уголочке.
Чувство стыда опаляет кожу. Понимаю, что ничего плохого не сделала – всё, что происходит между людьми, состоящими в отношениях – допустимо. Но как же немыслимо больно осознавать, что доверилась не тому человеку.
Борисов вздыхает.
– Надо ли мне тебе говорить, что все старшеклассники, увидев снимки, их сохранили. Родители многие, я уверен, тоже. Представь, какой на тебя…прессинг начнется. Ты готова к такому, Аврор? Тебе оно надо? Ты молодая красивая девушка. Тебе ещё деток рожать. Зачем трепать себе нервы зазря? К тому же твой муж не хочет, чтоб ты работала, это ли не повод задуматься. Может, стоит подумать об увольнении?
– С чего Вы взяли, что муж против моей работы?
Оно так и есть, только я никогда с коллегами не обсуждала его отношение.
Мой собеседник старается сохранять спокойствие, но я улавливаю изменения в его энергетике. Виталий Семенович отводит глаза в сторону, стараясь слова подыскать. Неловко ему.
– Это он попросил меня уволить? – произношу, нервно сглотнув.
– Не сейчас. Мы с Маратом Дамировичем общались по поводу тебя некоторое время назад. Он беспокоился из-за твоей излишней нагрузки. Но, Аврор, я и помыслить не мог, что дело будет таким кардинальным методом решаться. Знал бы – уволил бы тебя сам.
Закрываю ладонью лицо и откидываюсь на спинку стула.
Всё внутри в натянутую струну превращается, дотронься – задребезжит. Как так могло получиться, что, прожив с мужем семь лет, я не поняла, что он за человек на самом деле.
От одной мысли о Марате меня мутить начинает.
Расставаясь, он решил разрушить всё подчистую, чтобы точно запомнила и осознала, что перечить ему не стоит.
Совсем недавно я готова жизнь была отдать за него! А сейчас… сейчас я его ненавижу. Самым натуральным образом придушить хочется. Ну разве что спросить у него перед расправой, за что он так безжалостно поступает со мной.
Сдержанность, равнодушие, хладнокровная жестокость. Я об этих качествах Марата и раньше знала, но обледенелость на моём сердце говорит об обратном. Я не была готова.
Что будет, когда он узнает о том, что я скрыла от него малыша? Через мясорубку меня пропустит наживую? Или в мешках из-под мусора будут меня находить?
– Я могу работать.
– Аврор, тебе только кажется, что ты справишься. Я сам был бы рад. Мне нравится, как ты ладишь с детьми, как они к тебе тянутся, но, поверь мне, я знаю, какими жестокими они могут быть. Это сейчас ты думаешь, что сможешь абстрагироваться, а когда насмешки посыпятся со всех сторон, реакция будет иная. Зачем тебе это?
– Фотографии долго там провисели? – интересуюсь.
Внимательно вглядываюсь в лицо Виталия Семеновича.
– Мне жаль, Аврор…, – его глаза вдруг расширяются в ужасе. Тут же поднимается на ноги, обходит стол и, подойдя вплотную, кладет руку мне на плечо. – Ты бледна как смерть. Давай домой тебя отвезу, – его голос пропитан беспокойством.
Сердце колоть начинает. Не обращая внимания на собеседника, растираю ладонью грудь.
– Я ещё поработаю, – тихо произношу.
– Даже речи не идет! Поняла? Почему упираешься? Тебя водитель ждет? Или позвонить мужу твоему? У меня номер должен быть где-то.
Вспоминаю, что меня действительно должен ждать человек Марата. Озноб по коже прокатывается от неприятия этого факта. Я понимаю, что все они люди подневольные, но какие же мерзкие способы! За бабло любое желание босса готовы исполнить?
До меня резко доходит, что жизнь моего малыша важнее всех этих проблем. Важнее всего.
Как я буду жить, если его потеряю из-за своего упрямства глупого. Зачем это мне?! Я так хотела быть мамой… Больше всего на свете хотела. Готова была ради своей цели и здоровьем рисковать, и мужа обманывать, а теперь что? Включаю глупую принципиальность.
– Нет, никому звонить не надо. Лучше с Вами поеду. Сейчас только вещи свои заберу.