И я заскучал. Вначале скуку разгоняла охота. Адреналин, опасность, запах крови, залп оружия – все это давало мне то, за чем я гнался на другой конец света. Эмоции! Потом, когда даже собственноручно убитый кабан перестал радовать, я решил переехать в новый дом. Другой район, другие люди, мебель и та другая – все это должно было снова вернуть мне радость жизни. Помогло. Но ненадолго. Пока не узнал о диагнозе Риты.
Я был хорошим мужем и помогал своей жене справиться с болезнью. Но потом, когда кризис миновал, понял, что не могу так дальше. Что к привычной скуке добавилось новое для меня чувство – брезгливость. Моя жена перестала вызывать во мне прежние чувства давно, но я не думал об измене, потому что продолжал хотеть ее. Сейчас же… Я не хотел, а она этого даже не заметила.
После одного особо сложного разговора с Гевой, в офисе моей фирмы вдруг появилась Эмма. Красивая, сексуальная, развратная.
У нас начался быстрый роман. Это был только секс, но зато какой... Именно в моменты, когда я засаживал в молодое, упругое тело, когда слышал стоны, когда наматывал длинные запутанные волосы на кулак, ко мне возвращалась жизнь. Я чувствовал себя настоящим!
Ничего больше не поменялась. Любимая работа, любимые друзья, даже жена и та любимая, только я стал другим.
Тогда казалось, это приведет меня на вершину, на мой личный Эверест.
Просчитался. И теперь стою на незнакомом перекрёстке, в тонком не по погоде пальто, без денег, без карт, без связи. Те три процента, до которых успел зарядиться айфон, тотчас сгорели на холоде, а я даже не успел никому позвонить.
Иду долго. Хлюпаю ботинками по смеси снега и грязи, смотрю не вперед, а на то как аккуратные лакированные носы покрываются чем-то коричневым. В такое же коричневое сейчас превращается моя жизнь. Значит и Эмма, и все те новшества, которые я ввел в Теплокомплексе, были не случайны. Все их придумал Саргсян, а я лох купился. Что ж, уверен, что все еще можно отыграть назад. И фирму, и уважение и даже любовь. Рита меня выслушает, всегда слушала, и простит.
Всегда прощала.
Сам не понимаю как выхожу к знакомой улице. Через три квартала будет кафе, в котором обедали сотрудники моего офиса, а еще дальше и сам офис.
Ускоряюсь. Да, не так я планировал вернуться обратно. Много раз, пытаясь заснуть в том чертовом санатории, представлял, как приду к себе на работу – безупречный, в выглаженной рубашке и с улыбкой на лице. Снова смотрю на ботинки, те были по самую щиколотку в грязи.
Не так. Все не так.
Но выбора нет, в офисе я могу отогреться и зарядить телефон.
Самое страшное начинается с порога, когда меня не узнает охранник. А я в ответ не узнаю его. Впервые вижу этого мужика, который не желает пускать меня внутрь. Пытаюсь вызвать вниз хоть кого-то из своих, но напрасно. Коля ушел домой после обеда, Юра уехал на объект, Риты нет здесь вовсе. И да, о моей жене тут говорят исключительно по имени отчеству и шепотом.
Называю еще пару имен своих подчиненных, все они оказываются уволены. Наконец память подкидывает фамилию нашего главбуха, старой матерой тетки, которая работает с нами с самого основания фирмы.
- Позовите, пожалуйста, Ганниковскую Раису, или она тоже уволена?
Тетя Рая, как принято называть здесь бухгалтершу спускается вниз через минут двадцать. Увидев меня, она не радуется, скорее удивляется. Выписывает пропуск, просто так с улицы к нам теперь не попасть, и ведет через все пролеты, по длинному коридору туда, где находится мой кабинет. Находился...
Самую большую и теплую часть здания отдали под импровизированные ясли и кухню. Да, Рита не только увольняла, но и нанимала сотрудников. Например, несколько нянек, которые сидели с маленькими или приболевшими детьми наших сотрудниц. Конечно, со слов Ганниковской, откровенный лазарет тут не разводили. Но если у кого сопли, кашель, чешется пятка или свербит в ушах, то больше не обязательно брать больничный.
- И что, помогает?
- Конечно. Наши девочки знаете, как рады? И на зарплате хорошо сказывается, и на их энтузиазме, кто ж теперь отсюда уйдет? Нормальную зарплату найти можно, а нормального руководителя, как Маргарита Сергеевна - поди поищи, - говорит Ганниковская и тут же ойкает. – Я не то хотела сказать!
То. Хотела и сказала. Прохожусь по просторной кухне, больше мы не заказывали обеды из кафе, а приносили и грели свою еду, или шли в ближайшие точки общепита. Это существенно сокращало расходы фирмы, и, как оказалось, никто не сбежал, потому что мы не современная организация с релакс зоной и штатным психологом. Смотрю из-за стеклянной перегородки на детский сад, с каким-то коврами, игрушками, огромным телевизором в пол стены. Заглядываю в кабинеты. Людей в офисе стало меньше, но судя по голосам и суете вокруг, работали те в два, а то и три раза лучше.
- И соцпакет, - щебечет что-то тетя Рая, - и никаких тимбилдингов, и даже гимн компании петь не нужно. Если бы не перспектива банкротства, то я бы сказала, что наша фирма переживает лучшие времена.
- Думаете, реально обанкротимся?
