– А на хрена мне другая? У меня уже есть жена – послушная, воспитанная мной со школьной скамьи, удобная. Ну а трахать я могу и других.
Аня выпрямилась и, сжав кулаки, задыхаясь от боли и негодования, выпалила:
– Ты хоть слышишь сам себя? Как ты можешь? Я же всю жизнь делала всё ради тебя, жила нашим домом, нашей семьёй!
– Как? – Слава осмотрел её презрительным взглядом: – А ты когда в зеркало смотрелась? Ты посмотри, в какую корову превратилась! Живот, жопа необъятная, сиськи висят! Да у меня на тебя не стоит! – зло швырялся он оскорблениями. – Я чтобы трахнуть тебя вспоминал о других бабах! Жопу Светки, сиськи Маринки, Любки! Закрывал глаза и, имея тебя, представлял других! А ты млять, святая простота! Кому на хуй нужны твои борщи и пироги? Кому блять? Лучше бы в фитнес клуб записалась или деньги на хирурга попросила!
Анна до привкуса крови закусила губу и отвела глаза в сторону. Каждое слово как хлёсткий удар, каждое оскорбление – пощёчина унижения. Сжала кулаки и вспомнила поцелуи Ильи, чтобы не расплакаться, чтобы не показать вспыхнувшей боли!
Резко развернулась и продолжила молча собирать вещи, как услышала позади яростный окрик мужа:
– Ты какого хера ко мне жопой повернулась? Охренела что ли?
Промолчав, Аня продолжала с остервенением закидывать вещи в последнюю сумку и не услышала, как Вячеслав оказался за её спиной. Мужчина ухватил её за руку, рывком разворачивая к себе.
– Ты оглохла что ли? – рявкнул он, отталкивая Аню к стене.
– Отстань от меня! – выкрикнула Аня.
– Да на хуй ты мне сдалась! Хотя я могу наградить тебя последним, так сказать прощальным сексом. Что, Анька? Трахну тебя напоследок, чтобы было о чём вспоминать в компании кошек! Кто ещё сподобится, а? Только сначала отсосёшь, чтобы у меня член встал! Хотя и минет ты делать ни хера не научилась, ни на что не способная дура!
Аня не ожидала от выпившего мужа такой прыти – он в мгновение подскочил к ней, схватив ладонью за грудь. Второй рукой сразу вцепился в её волосы сжав в кулак, не давая дёрнуть головой.
– Отпусти! Пусти меня! – брыкалась Аня, пытаясь вырваться из захвата мужа, но когда его рука, отпустив полушарие груди, поползла вниз, задирая юбку, а коленом он попытался раздвинуть её ноги – всполыхнулся страх. – Прекрати! – кричала Аня, пытаясь ударить Вячеслава посильнее.
Только все её потуги были бесполезны. Муж жёстко удерживая её, блестя сумасшествием в глазах действовал грубо, сжимал, едва ли не кусал кожу на шее Анны. Когда она почувствовала его возбуждённый член, которым он вжимался в её живот, начала паниковать.
Собрала остатки сил и оттолкнула его:
– Нет! Отпусти! Ты мне противен!
– Что ты сказала, сука? Я тебе противен? – мужчина отпихнул Анну в сторону, и она сразу отскочила к стене. Задыхаясь, зло вытерла тыльной стороной ладони губы, провела по шее и сверкнув яростью в глазах, выпалила:
– Да! После всех шлюх, которых ты трахал – противен!
– Ах, ты ж сука! – Вячеслав быстро приблизился, и не успела Аня отпрянуть от него, как он наотмашь ударил её по лицу.
Отшатнувшись, Аня не удержалась и упала бы, если бы не стена за спиной. Прижав ладонь к пылающей щеке, вскинула глаза на замершего рядом мужа. Он навис над ней, угрожающе сузив глаза, часто дыша и яростно сжимая кулаки. И в этот момент, ей вспомнились вечера, когда ждала его, подогревая ужин, как проснувшись, бежала готовить завтраки, как верила ему! Слёзная пелена не удержавшись, хлынула, расчертив влажными дорожками щёки женщины. Всхлипнув, Аня затряслась в рыданиях.
– Что? Заслужила! – донеслось до неё растерянное от Вячеслава.
Отвернувшись, она, всё также прижимая ладонь к щеке, обогнула мужа и метнулась за его спину. Торопливо похватала сумки и выволокла их из спальни уже не сдерживая слёз и судорожных всхлипов.
– Анна! – послышалось, когда она тащила сумки, уже переступая через порог, – Стой! – неуверенный приказ.
Аня не помнила – как дотащила вещи до машины, бросая их в салон, как выехала из городка.
Всё повторялось – она вновь неслась по шоссе, захлёбываясь слезами.
Безумно больно! Унизительно до одурения и сердце ревёт от едкой обиды, от осознания, что все слова мужа об её внешности – жуткая, но правда! Одновременно в сознании подняла голову злость на Вячеслава.
– Скотина! Боже, какая же он скотина! Как же я не видела? Дура! Он же последняя сволочь!
Выкрикивала на эмоциях и отвлеклась на зазвонивший телефон. Аня, глотая злые слёзы, не смотря на номер звонящего, ответила:
– Д-д-да-а-а.
– Аня? – в трубке раздался взволнованный голос Ильи, и Анна чуть не застонала от своей оплошности.
– Я не могу, – судорожно всхлипнула: – не могу… я потом позвоню, – опять рвано втянув в себя воздух, Анна отключила вызов, но он вновь позвонил.
Сбросив скорость, свернула на обочину. Посмотрела на трезвонящий телефон. Один вызов, сразу сменялся вторым, третьим и она, утерев ладонью слёзы, кое-как продышавшись, всё же ответила:
– Илья, я не могу сейчас…
– Что случилось? – прервал он её, – Ты в порядке?
Эта забота в мужском голосе, тревога, вызвала у Ани дрожь подступающих рыданий.
