— Я всё понимаю, — кивнул Роман, продолжая вглядываться в меня так, словно прямо на мне могло быть написано, что же такое могло приключиться. — Никому скандалы не понравятся. Но вы можете не переживать насчёт этого, Любовь. Его отец наоборот просил нас быть с мальчиком построже…. А то от рук отбился и всё такое прочее. Воспитание.
— Через нас? — теперь нахмурилась я. — Мы учим. А воспитанием должны все-таки родители заниматься.
— Да. Но куда же нам деваться, если мальчик попал именно в эту группу? Рано или поздно в какую-то больницу он бы попал на практику. Надо учиться работать и с такими детьми. Насколько я знаю, Михаил Сергеевич сына не так уж балует, все-таки воспитанием занимается, и дорожит этим место: действительно интересуется медициной. Поэтому есть шанс, что он будет вести себя нормально, просто его надо сразу как-то…приструнить.
— А я уже приструнила, — вскинула я голову. — Он уже себя проявил.
— Да вы что? Шустрый.… Надеюсь, он вас никак не оскорбил?
— Нет. Пока что всё в рамках адекватности. Думаю, я с ним вполне полажу. Особенно, если никто не станет влезать в наши отношения.
— Если всё будет в рамках адекватности — то не будет, — улыбнулся Роман мне.
— Вы когда-то от меня видели иное? — пожала я плечами.
— Нет. Потому я вам и доверяю. Думаете, справитесь с этой группой?
— Конечно. Я даже рада отвлечься на работу от… Ну, неважно. Рада отвлечься, в общем.
Роман еще какое-то время смотрел на меня, изучая будто. Потом решился спросить:
— Что у вас случилось все-таки, Люба? Дома что-то произошло? Может быть, вам помощь какая-то требуется? Вы не стесняйтесь, скажите.
— Я не хотела бы об этом говорить, извините… — опустила я глаза. — Это очень личное.
Сразу больно, едва думаю об этом всём, плакать хочется. А мне не хотелось бы расклеиваться сейчас, на работе, перед начальством… Зря он меня ковыряет, хоть и случайно. Может, он в самом деле помочь просто желает, проявил искреннюю заботу о сотруднице, с которой уже не первый год бок о бок крутится. По нашей жизни — это дорогого стоит. Но все-таки — лишнее…. Я не хочу, чтобы меня жалели. Жалел мужчина. Это так.… унизительно, что ли.
— Да-да.… Понимаю. Я и не заставляю, просто вижу, что вам непросто сейчас.
— Да. Непросто, — вяло улыбнулась я. — Но я обязательно возьму себя в руки — обещаю! Только дайте мне немного времени.
— Я сам, знаете ли, сейчас не в лучшей форме, — хмыкнул Роман.
— Вы? — с удивлением посмотрела я на него.
Да он — мужчина-скала. У него всегда одно и тоже выражение лица. И тон голоса никогда не меняется. По нему и не скажешь, будто что-то случилось. Выходит, я тут страдалица не одинокая…
— Да. Я развожусь с женой после двадцати лет брака, — ответил он, и я едва не открыла рот от еще большего удивления — ничего себе новости под новый год….
— Эмм.… — даже не нашлась я что сказать вот так, сходу. — Это очень грустно. Сочувствую вам, Роман Сергеевич…
— Да не стоит, — мягко улыбнулся он. — Нас с женой это, скорее, радует, чем….
— Радует? — подняла я брови. — Радует, что семья…развалилась? Весьма странный повод для радости, как мне кажется…
Я вот в такой же ситуации. И мне совсем-совсем не радостно. Очень даже наоборот… Ума не приложу чему в таком случае могут веселиться другие.
— Вы правы, конечно… — снова улыбнулся Роман. — Но поверьте, бывают ситуации, когда и он, и она замучились в этом браке. Он обоих не радует. И они рады расстаться. Дать возможность другому стать счастливым, потому что вместе они этого сделать не смогли, увы. Понимаете?
— Ну…да. Гипотетически, — ответила я, а сама подумала о том, что — нет, не понимаю.
Как можно расставаться и не грустить об этом?
Это ведь общая жизнь. Общий быт. Общие мечты… Вещи общие.
Нет сфер жизни, в которых всё еще не было мужа, хоть мы и приняли решение о расставании. Я — несколько дней назад, а Стёпа — когда завёл роман на стороне. Должен был понимать, чем всё закончится с моим характером, и не побоялся.
И как же теперь радоваться тому, что мы не купим дом, о котором мечтали?
Не купим трейлер, чтобы путешествовать по миру на колёсах в передвижном доме?
Не купим собаку….
Да мы даже внуков теперь вместе нянчить не будем в будущем. Только по раздельности…
Не знаю, как это получается у Романа Сергеевича, но у меня радоваться разводу никак не получается, с какой стороны ни посмотри. Это грустно!
— Возможно, вы не проходили просто этого, — отметил Роман, перейдя на совсем уж личную беседу и её тон. Мне было неловко от этого, но уйти было как-то некрасиво, заявив, что мне его жизненные передряги совершенно не интересны — мне своих хватает. Пришлось стоять и слушать. Начальство неожиданно потянуло на философские беседы и в Романе проснулся Ницше в перемешку с Зигмундом Фрейдом….
— Возможно, — пожала я плечами.
Прохожу нечто подобное…. Но только радости от этого не испытываю.
Даже завидно, черт побери…
Почему кто-то так вот легко расстаётся, поняв, что им больше не по пути.
