Обиженно зарычав, топаю ногой и выкрикиваю:
– Вали из моего дома, шлюха!
– Боюсь, боюсь, – манерно тянет соперница, встаёт с кровати.
Её лицо становится серьёзным. Подняв с пола белую полупрозрачную офисную блузку, она надевает её без бюстгальтера и застёгивает прямо на обнажённой груди.
Подходит ко мне в упор и, раздувая ноздри, цедит:
– Не нервничай, не стоит. Уйду. А толку? Ты же уже проиграла, сладкая. Макар выбрал меня.
Возмущаюсь:
– Сладкая?! Да ты сейчас приторной станешь!
Предательские слёзы фонтаном льются из глаз. Нащупываю в сумке взбитые сливки в баллоне, лихорадочно встряхиваю, направляю сопернице в лицо и жму на носик. Крем моментально разносится по её скулам, лбу, векам пышными жирными завихрениями. Она возмущённо верещит. И вот теперь мне реально становится смешно.
Нервно хохочу на её попытки проморгаться.
– Что происходит? – слышу за спиной растерянный голос, – Малышка, думал, ты в шесть вернёшься. Пораньше освободилась?
Оборачиваюсь. Мой муж Макар вернулся из ванной. На крепком, мускулистом торсе поблёскивают капли воды. Чёрные глаза искрятся от радости. Гад, какой же ты красивый… Но я больше не поддамся.
Макар переводит взгляд за мою спину и вполне натурально удивляется:
– Катя? А ты откуда здесь?
Ну вот. Больше нет сомнений. Он её знает. Хочется кинуться на него и впиться зубами в шею, в напряжённо сглотнувший кадык. Но нет, больше ни одной эмоции не выбьет из меня. И так слишком расслабилась. Из последних сил надеваю покерфейс, двигаю его за локоть по направлению к сопернице:
– Это сладкий сюрприз для тебя. Жри, Макарик.
Надменно вскидываю подбородок и быстро ухожу из квартиры, оставив дверь нараспашку.
Выхожу из подъезда. Хорошо, что Макар не побежал за мной. Нечего меня догонять. Всё равно не поможет. Глотаю обиженные слёзы. Что за слюнтяйка такая… Прекрати, Илона. Возьми себя в руки. Не плакать, блин!
Куда идти-то со всем этим? К родителям не пойду. А то им придётся рассказывать о том, что отношения между мной и Макаром не совсем такие, как они думают. Нет, мы вот-вот собирались сообщить, но раз всё так изменилось, раз больше нет никаких "мы", значит, и ни к чему это.
Поеду к подруге Наташке, пожалуй. Сегодня в универе она говорила, что соседка, с кем она снимает квартиру, уехала на несколько дней.
Плетусь в сторону автобусной остановки. Снега столько навалило сегодня – ноги вязнут. И мозги превращаются в мутную тянучку. Надо бы подруге позвонить, вдруг ушла…
Приоткрываю сумку, ищу телефон, натыкаюсь взглядом на продукты, которые купила для торта. Так я его и не испекла. Был бы вкусный, наверное…
Всё, никаких тортов больше!
От этой мысли почему-то вообще накрывает. Рыдаю в голос, выуживая телефон с самого дна сумки. Неловким пальцем случайно протыкаю пакет с мукой. Ой, сейчас всё внутри будет в муке этой. А она мне больше не нужна. И никогда не понадобится. Раздражённо выкидываю пакет в сугроб у электронного табло с рекламой у остановки. Порошок рассыпается, оставляя на снегу странный узор, похожий на сердце. Простанываю от надсадного ощущения под ложечкой. Ну, нет. Никаких розовых соплей теперь. Всё изменилось. С силой растаптываю, а потом закапываю узор ногой. К чёрту торт, к чёрту сердце, к чёрту самого Макара…
Мелкая бабулька в странной лохматой шапке с потрёпанной сумкой на колёсиках подходит к скамейке на остановке, брезгливо морщится в мою сторону:
– Наркоманы проклятые, сколько развелось их. И девочки-то, девочки… – и громко обращается ко мне, указывая заскорузлым пальцем в сторону, – нету здеся закладок ваших, вон у той помойки поищи.
Несколько человек, ожидающих автобус, недовольно косятся на меня. Позор какой… Я хочу что-то ответить, но не могу. Захлёбываюсь воздухом и чем-то липким и горячим внутри моего горла. Вся в снегу, растрёпанная, со сбитым дыханием и опять запотевшими очками. Провожу красными от мороза пальцами под глазами – на них остаются следы туши.
К моему облегчению у остановки тормозит рейсовый автобус. Бабулька и остальные забывают обо мне, забиваются внутрь и уезжают. Я с облегчением плюхаюсь на освободившуюся скамейку, обхватываю плечи руками. Стыдно. Обидно. Холодно… А ведь я, и правда чувствую себя наркоманкой. А зависимость моя – это Макар.
***
Сидим с папой на кухне. Он держит меня за руки и пристально глядя мне в глаза, убеждает:
– Илона, детка, тебе ничего не надо будет делать. Это просто формальность. Одна подпись в документах, и потом ещё одна через три года. Учиться тебе ещё долго, вряд ли ты захочешь замуж в ближайшее время. А для человека сможешь доброе дело совершить.
– А если я познакомлюсь с парнем, влюблюсь? Как я ему расскажу, что замужем?
