Он делает несколько глотков и смотрит на наручные часы. Мысли мои читает что ли?
-Мне пора. Спасибо за обед.
-Пожалуйста, - киваю я бесстрастно. - А мне теперь что делать?
-Жить, - спокойно говорит он и встает, подхватывая пиджак.
- В смысле?
-Просто живите и ни о чем не думайте. Я разберусь, - Тимур идет к выходу, а я, возмущенная до предела его загадками, семеню за ним.
-Я вас не понимаю. Вы правда не бандит?
-Нет, - он по-хозяйски берет с крючка длинную ложку для обуви и вставляет правую ногу в ботинок. - Не забивайте себе голову. В конце концов, в любой момент все может перевернуться на 180 градусов. Сыну привет!
Либо у меня галлюцинации, либо он действительно мне подмигнул, сам открыл дверь и ушел. Стою, как вкопанная, и не могу пошевелиться. Что это было? Как это понимать? Пришел, поел, сказал, что разберется, ушел. Да я его знать не знаю, а он вел себя так, будто я с ним целовалась или еще хуже…переспала. Какой этот Тимур все-таки странный тип. Надеюсь, правда не бандит.
Еще одна одинокая бессонная и холодная ночь, когда от мыслей хочется убежать и спрятаться, да некуда; когда воспоминания бередят раны, что в пору удавиться или застрелиться; когда огромное супружеское ложе больше тебе не по размеру и ты в нем тонешь, как лодка в океане. Специально не закрываю окна плотными портьерами, потому что боюсь темноты и демонов адской ночи. Комнату заливает холодными светом полной луны и мне в самый раз начать выть на нее, ведь я теперь волчица.
День выдался суматошным и странным. Через полчаса после ухода Тимура, вернулась сноха с дочками двойняшками - Индирой и Мадиной. Всех накормили, отправили играть в комнату, а сами сели и всплакнули. Моему брату Марату очень повезло с Галией. Поняв, что мне не просто плохо, а жутко плохо, она забрала сына на весь день и устроила дочерям и племяннику вылазку ТРЦ.
-Марат рвется избить Азмата. Он ему звонил вчера, - опуская глаза признаются Галиюша.
-Ну зачееем? - из груди вырывается стон. -Я же сказала ему, что разберусь сама. Он же обещал.
-Ты же его знаешь. Он все делает по-своему. Марат так орал и матерился на твоего бывшего, что я думала соседи вызовут полицию. Хорошо, что девочки играли во дворе.
- Понятно, почему Аза такой злой и меня ненавидит. Его атакуют со всех сторон. Вот только енешка моя молчит. Не звонит, не приходит, не пишет. Наверное, она узнала, что я хочу судиться за компанию, и тоже меня возненавидела.
-Извини, но твоя енешка все равно встанет на сторону сына.
-Я тоже так думаю. Для нее Азамат - свет в окошке, кормилец и любимчик. Конечно, она всегда будет за него. Она же мать.
Вспоминаю наш разговор с Галией и молю Аллаха, чтобы мой брат после после “скандального разоблачения жены “мебельщика” не пошел бить Азамата. Марат может, он у нас вспыльчивый. Вот я коплю в себе весь негатив, а потом взрываюсь.
Дверь в комнату, к которой я лежу спиной, тихонько открывается. Слышу маленькие, медленные шажочки своего волчонка, который ступает осторожно, боясь разбудить. Он встает надо мной и заглядывает за плечо - проверяет.
-Я не сплю, сынок, - говорю шепотом я и поворачиваю голову.
-Ой мам, напугала, - тоже шепчет сын. -Можно, я полежу с тобой?
-Конечно. Проходи.
Он обходит кровать и ложится со стороны, на который раньше спал его отец. Адарик двигается ближе и кладет ладони на мои щеки, как когда-то давно, когда ему было два, три и четыре. Его успокаивало и убаюкивало поглаживание по щекам и накручивание моего локона на палец. Он до сих пор так делает. Азамат говорил, что я слишком мягка и нежна с Айдариком, но я не могу по-другому, ведь сын - часть меня и мое продолжение, моя безграничная и безусловная любовь. Я очень хочу, чтобы в его глазах отражалась сильная мама, но пока, к сожалению, это не так.
-Мам,- смотрит и хмурится.
-Да, сынок? - глажу Айдара по белоснежной щеке.
-Я знаю, что тебя обижают. Я читал в интернете.
-Не читай, пожалуйста. И не верь. Никому не верь, - дрогнувшим, севшим голосом прошу я.
-Я и не верю никому, кроме тебя. Мам, я буду тебя защищать. Обещаю. Никто тебя больше не обидит.
-Иди ко мне, - крепко обнимаю его, а он как маленький котенок прижимается ко мне и от этой душевной и физической близости становится так тепло. - Маленький мой, сыночек мой, - целую его в макушку, глажу по волосам, наслаждаясь его запахом, совсем как раньше, когда он был грудничком. Как божественно он пах! Как я балдела, сходила с ума от этого аромата! Айдар - мой. Никому его не отдам. Никому не позволю сделать ему больно.
- Мамочка, ты только не плачь. Раз мы будем жить вдвоем, я буду тебе помогать. Я же теперь единственный мужчина.
Пропускаю пока этот тревожный звоночек, но подумаю о нем завтра. Все-таки он еще ребенок, хоть ему и кажется, что уход отца из семьи сделал его взрослым. Но я не хочу отнимать у него детство и не хочу, чтобы он теперь думал, что заменит мне своего папу.
-Айдарик, будь подольше ребенком и моим сыном. Радуйся жизни, как раньше. То, что случилось у нас с папой касается только нас.
