Новая фаза танго начинается, когда Тимур разворачивает меня к себе и целует так, как никто никогда не целовал. Это слияние утоляет жажду, подчиняет, срывает все стоп-краны. Крепость моя сегодня падет без боя, потому что я сама выброшу белый флаг. Потому что я сама этого хочу.
И именно поэтому я целую в ответ также жадно, зарываюсь пальцами в его волосы, сжимаю их сильнее, лечу на зов и ахаю, когда он поднимает меня, как пушинку и заставляет обвить его талию ногами. Платье задирается, мысли путаются, а потом и вовсе отключаются.
Господи! У меня и вправду никогда такого не было! Не разрывая объятий и не переставая целоваться, мы плывем в спальню. Тим опускается на край кровати и у усаживает меня к себе на колени. Он сжимает кожу на бедрах, утробно рычит, от губ переходит к шее, ключице, и - о Боже - тянет молнию на платье и сам одну за другой убирает тонкие лямки. Его сильные, тёплые ладони скользят по спине и проникают под тонкое кружево белья. Я выгибаюсь и чуть слышно вздыхаю от его смелых ласк, понимая, что дальше будет больше.
В комнате царит полумрак, но я знаю, что мы смотрим друг другу в глазах. Так хочется погладить его по щеке и почувствовать колючую щетину под пальцами, что я и делаю.
-Колется, - шепчу в нескольких миллиметрах от его губ.
-Не нравится?
-Ммм, - трусь щекой о его щеку. - Очень нравится.
Мои слова и тон действуют на него, как красная тряпка на быка. Секунда…и все резко меняется. Я лежу на кровати и слежу за Тимом, который отвлекся на минуту, чтобы настроить свет в комнате.
-Сейчас, моя милая, - он быстро нажимает на кнопку пульта. - Хочу видеть тебя.
В комнате теперь не яркий, теплый, даже интимный свет. Мне не холодно, но я немного дрожу, когда Тим снимает рубашку и нависает надо мной. Огненный шар внутри пылает неистово и обжигает диким пламенем, но на этот раз я и не подумаю его тушить. Здесь и сейчас я сгорю вместе с ним, чтобы возродиться. Потому что именно с Тимуром я чувствую себя желанной, живой и счастливой. Сейчас я хочу его также, как и он меня…
И я знаю, что никогда не пожалею об этой ночи, и запомню ее навсегда.
Он другой и я с ним совсем другая. Иные поцелуи, смелые прикосновения и ласки, нежные слова и стоны, вкус кожи и запах, ритм. С ним все в тысячу раз острее и невероятнее, когда нарушаются запреты, падают преграды, а душа и тело жаждут одного - соединиться в нашем безумном и страстном танго, танце льда и пламени.
Звучит последний аккорд, и мы счастливые и обессиленные падаем в объятия друг друга. Тимур, как сытый кот, добившийся своего, притягивает меня к себе, и вот моя голова уже лежит на его плече, рука - на груди, а ногу он сам забросил на свое бедро. Обычный Тимур, привыкший все контролировать. Рядом с ним я чувствую себя беспомощной девчонкой, которую нужно учить и направлять. Тим гладит меня по волосам, а я поднимаю голову и смотрю на него, чтобы запомнить этот момент и этого мужчину. Волевой подбородок, щетина, пульсирующая вена на шее, к которой так и хочется припасть губами…что я и делаю.
-Неужели не устала? - довольно улыбается.
-Просто сиюминутный порыв, - пробегаюсь пальчиками по его горлу, задеваю кадык.
-Ты знаешь, что инициатива наказуема? - звучит, как угроза.
-Так накажи меня, - шепчу я, не узнавая ни себя, ни собственного голоса. Где та примерная, скромная Диана?
Одним резким движением, он переворачивается и нависает надо мной. Я смеюсь, обнимаю его за шею и смотрю прямо в глаза, в которых помимо желания и страсти плещется что-то еще, о чем я даже думать боюсь.
-Сама напросилась, - рычит Тимур и впивается в опухшие от поцелуев губы.
Он снова рвется в бой, увлекая меня за собой. А в мыслях моих только несколько слов: “Мой мужчина”. Как же здорово это звучит!
***
-Ну а теперь, рассказывай. Почему говорил, что не умеешь танцевать. Соврал?- начинаю допрос, сев за стол на кухне.
Никогда не любила надевать мужские вещи, но сейчас пришлось. Тимур выдал мне свою футболку, которая хотя бы прикрывает мои прелести, а то было бы совсем стыдно.
Я похозяйничала у Тима и переложила еду из ресторана в тарелки, которых у него не так уже много. И вообще в квартире все так стерильно чисто, что даже немного страшно. В холостяцкой берлоге минимум мебели и вещей, в ванной (а я уже проверила) только один шампунь, гель для душа, зубная паста и щетка. Ни намека на женские штучки, которые могла случайно оставить какая-нибудь особа.
И только две семейные фотографии на стеллаже с книгами говорят о том, что хозяин квартиры очень трепетно относится к родным. На одной из них улыбались четверо: Тимур, Лина и видимо, их родители. На другой - Тим и Лина, только моложе обнимали седую женщину. Наверное, это их бабушка, потому что внешность у нее такая же яркая, как у брата и сестры. Стало интересно, кто же она по национальности.
-Не соврал, - признается Тимур, разрезая ножом мясо. - Пришлось брать ускоренный шестидневный курс у сестры. Я думал, она меня убьет.
-Почему? - улыбаюсь я.
Значит, ради меня он переступил через себя и попробовал научиться танцевать.
