Глаза собеседника сияли удивительной теплотой, иногда даже слегка обжигая своей искренностью. От такого взгляда сердце начинало биться быстрее, а мысли путались в лабиринтах неуверенности и надежды. Между двумя людьми незаметно сплелась тонкая, зыбкая нить, которая обещала перемены, но оставляла место для осторожных сомнений. Внутри зарождалось чувство, которое пугало и манило одновременно, будто маленькое семечко, готовое превратиться в большое дерево.
Когда последний глоток кофе растворился во вкусе прошедшей встречи, наступило время покидать уютное убежище. На улице прохлада обволакивала кожу, а ветер играл с опавшими листьями, поднимая их в легком танце, словно перешептываясь о чем-то важном. Дорога до дома превратилась в тихое путешествие, где каждый шаг напоминал о том, как хотелось бы, чтобы этот путь никогда не заканчивался, чтобы время замедлило свой бег.
— Было приятно поговорить с вами, — произнес голос, когда на пороге подъезда повисла легкая грусть прощания.
— Мне тоже, — ответило сердце, начиная биться быстрее от предчувствия чего-то нового, — словно мир открыл новую страницу.
После того как дверь захлопнулась, в квартире воцарилась глубокая тишина, похожая на плотное одеяло, укрывающее все тревоги дня. Вдалеке слышалось ровное дыхание спящей Ольги, а каждая секунда казалась одновременно вечностью и мгновением. Желание обрести хоть немного спокойствия подтолкнуло к мысли о чашке ароматного травяного чая. Но как только взгляд скользнул по столу, внимание привлек белый, слегка помятый конверт с почерком, который был знаком до боли.
Подпись Геннадия заставила сердце замереть на секунду, а потом начать бешено стучать, словно пытаясь предупредить о грядущих переменах. Что же могло скрываться за этими строками? Каждая мысль металась между страхом и надеждой, оставляя после себя горький осадок неопределенности и тихое предчувствие того, что жизнь снова готова преподнести неожиданный поворот.
Конверт лежал на столе, будто кирпич, который придавил грудь. Хотелось просто отвернуться, сделать вид, что его здесь нет, что он не несёт в себе ничего важного. Но сердце стучало так, словно внутри работал завод, а воздух в комнате вдруг стал густым, как сироп.
Протянула руку, но пальцы дрожали. Нелепо, правда? Это же всего лишь письмо. Бумага. Чернила. Но этот почерк… Чёткие, чуть наклонные буквы, знакомые до боли. Казалось, ещё немного — и услышится его голос. Геннадий. Почему он снова объявился? Чего ему надо?
Разорвала край, расправила сложенный лист. Чёрные строчки поплыли перед глазами.
Глаза зацепились за следующие строчки. Читала, а внутри всё сжималось в тугой узел.
Ой, да ладно! И что теперь? Я должна его пожалеть?
Сердце сжалось. Ненавижу. Или… Нет, ненавидеть не получается.
Рука с письмом опустилась, словно уставшая после долгой дороги, и в груди вспыхнули чувства — гнев, усталость, да и, может, какая-то глубокая тоска. В голове крутились вопросы — Что он вообще от меня хочет? — Разве можно ожидать, что все воспоминания исчезнут, как дым? — Может, дверь откроется, и он войдет, будто ничего не произошло?
Письмо, будто живое, тихо упало обратно на стол, оставив после себя горькое эхо. Желание разорвать его на мелкие кусочки, выбросить и забыть навсегда боролось с тихой надеждой, оставшейся где-то внутри. Кажется, каждый раз, когда взгляд задерживался на этих строках, душа кричала о несправедливости и боли.
— Кажется, всё это невозможно простить, — произнес внутренний голос, звучавший так громко, что казалось, сама тишина отвечала ему. — Но ведь так трудно понять, куда деть эту боль, если не дать ей волю? — добавил другой, более тихий и робкий голос внутри сознания.