И тут, словно по сценарию, к столику подошёл мужчина. Высокий, подтянутый, в безупречно сидящем льняном костюме. Свет от фонарей ловил в его волосах серебристые нити седины, а в глазах отражалась какая-то внимательная, спокойная уверенность. Он слегка улыбнулся и скользнул взглядом по лицам присутствующих, но задержался на мне.
— Простите, что прерываю, — его голос был низким, глубоким, с лёгким иностранным акцентом. — Но я не мог не заметить вашу компанию. Разрешите присоединиться?
На секунду за столом повисла тишина. Кто-то бросил быстрый взгляд на меня, кто-то сделал вид, что увлечённо крутит вилку в руках. В воздухе повисла лёгкая интрига.
Он представился как Джузеппе, местный художник. Голос у него был мягкий, с какой-то певучей интонацией, а улыбка — тёплая, искренняя, без намёка на фальшь. Казалось, он действительно рад видеть меня.
Сначала хотелось просто кивнуть и уйти, но что-то в его взгляде заставило задержаться. Может, лёгкая насмешка в глазах? Или наоборот — редкое внимание, которым обычно смотрят только на произведение искусства, изучая каждую деталь?
— Я заметил вас на экскурсии сегодня. Вы смотрели на Колизей так, будто видели его душу, — сказал он, слегка наклонив голову. — Это редкое качество — замечать не только камни, но и то, что за ними скрыто.
Слова прозвучали неожиданно тепло, почти интимно, и внутри что-то дрогнуло. Привыкла ли к такому вниманию? Нет. К тому, чтобы кто-то подмечал детали во мне самой? Тем более.
— Вы художник? — спросила, словно пытаясь оправдать его наблюдательность, как будто это могло объяснить всё.
— Да, — кивнул он, улыбаясь уголком губ. — И я хотел бы показать вам свою мастерскую. Если, конечно, у вас есть время.
Колебания были очевидными. Разум тут же начал подкидывать тревожные мысли: "Это же слишком неожиданно! Он просто вежлив? Или это часть какого-то заигрывания?" Но потом вспомнилась легенда, которую рассказывал гид — о второй любви, которая появляется в самый неожиданный момент, если только позволить себе её заметить.
Может, жизнь иногда подсказывает верный путь? Может, стоит сделать шаг в сторону неизвестности, просто чтобы посмотреть, куда он приведёт?
— Хорошо, — сказала, удивляясь самой себе.
Он улыбнулся, словно ничуть не сомневался в моем ответе, и жестом пригласил следовать за ним. Мы пошли по узкой улочке, мощёной крупными камнями, которые под ногами будто дышали историей. Вечерний воздух был пропитан запахами моря и чего-то пряного, возможно, лаванды или корицы из ближайшей лавки специй.
Джузеппе шёл с лёгкостью, как будто знал каждый изгиб улицы, каждый след прошлого, оставленный на стенах старых домов. Периодически он бросал на меня быстрые взгляды, будто проверяя, не передумала ли я. Я не передумала. Любопытство пересилило осторожность.
— Мы почти на месте, — сказал он, останавливаясь перед массивной деревянной дверью с кованой ручкой в виде львиной головы. — Добро пожаловать в мою маленькую вселенную.
Дверь отворилась с лёгким скрипом, и я сделала шаг внутрь. В нос ударил запах масла, древесины и чего-то ещё — терпкого, может, растворителя или краски. Комната была просторной, освещённой лишь несколькими лампами и свечами на подоконнике. Стены были завешаны картинами — хаотично, без чёткого порядка, словно они сами решали, где им быть. В центре стоял массивный стол, уставленный кистями, банками с краской и холстами, одни из которых были уже закончены, а другие — в процессе.
Я замерла, оглядываясь. В этих стенах чувствовалась какая-то особая энергия, будто время здесь текло иначе. Здесь творилась магия.
Мастерская оказалась настоящей сокровищницей. Она располагалась на самом верхнем этаже старого, потрёпанного временем здания, с огромными окнами, выходящими прямо на площадь. Оттуда открывался потрясающий вид — свет фонарей отражался в лужах, прохожие спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то спорил, а вдалеке слышалась музыка уличного скрипача.
Внутри царило волшебство. Повсюду пахло краской и деревом, стены были увешаны картинами, от которых невозможно было отвести взгляд. Они словно дышали жизнью. Закат над Тибром, пылающий золотом и алым; маленький мальчик, несущийся по мостовой, держа в руках красный воздушный шарик; старая улочка, утопающая в тенях и свете фонарей. Каждое полотно — это целая история, запечатлённая в цвете.
— Это невероятно… — выдохнулось само собой.
Джузеппе посмотрел с теплой улыбкой, в глазах плясали искорки.
— Хотите попробовать? — Голос звучал мягко, но в нём чувствовалось что-то большее, чем просто предложение. — Иногда кисть может сказать то, что язык не в силах выразить.
Неожиданный поворот. Кисти не держала уже вечность, и внутри сразу же вспыхнули сомнения. Но что-то в атмосфере этого места, в манере, с которой он говорил, подталкивало сделать шаг вперёд.
Через минуту передо мной уже стоял мольберт. Джузеппе ловко разложил краски, выдавил немного на палитру, подал несколько кистей. Рядом оказался стакан с водой, чистый холст — бесконечное пространство для всего, что хотелось выплеснуть наружу.