— Завтра большой день, — голос всё ещё звучал твёрдо, но внутри всё сжималось от волнения. Глаза скользнули по лицам друзей — уставшие, но счастливые. — Спасибо вам всем.
Михаил молча положил руку на плечо — тёплый, спокойный жест, без лишних слов, но понятный без слов.
— Мы справимся, — уверенно добавила Лена, перекидывая длинную косу через плечо.
И правда, справимся. Всё будет хорошо.
*****
Часы на прикроватной тумбочке показывали ровно пять утра, когда тишину спальни нарушил вибрирующий звук телефона. Он загудел едва слышно, но в этой ранней утренней тишине казалось, что звук разносится по всей комнате. Экран мигал незнакомым номером. Сонные пальцы сами собой скользнули по экрану, принимая вызов.
— Алло? — голос всё ещё был хрипловат после сна, но на другом конце провода его встретил ещё более хриплый, низкий, словно человек долго молчал или говорил шёпотом.
— Вы должны знать… — голос был чужой, незнакомый, и в нём слышалась странная сдержанность, будто говоривший опасался сказать лишнее. — Кто-то хочет сорвать вашу выставку. Будьте осторожны.
Сердце на мгновение застыло, будто его кто-то сжал ледяной рукой.
— Кто вы? Откуда знаете? — слова вырвались резко, громче, чем следовало бы, но ответом стали лишь короткие гудки.
— Чёрт… — тихое ругательство сорвалось с губ, когда экран телефона погас, оставив меня в тишине, которая теперь казалась гнетущей.
Внутри неприятно заныло. Сон мгновенно улетучился, оставляя после себя только ощущение тревоги и странную тяжесть в груди, будто над головой сгустились грозовые тучи.
В дверном проёме появилась Лена. На ней была растянутая футболка, волосы растрепались, а на лице всё ещё читались остатки сна. Она сонно тёрла глаза, но, заметив моё выражение лица, тут же нахмурилась.
— Кто это был? — её голос звучал хрипло, но теперь уже от сна.
Телефон в руке казался чуть тяжелее, чем обычно.
— Не знаю, — медленно выдохнул, ощущая, как напряжение давит на плечи. — Но теперь ясно одно… Артём — не единственный, кто хочет нам помешать.
Лена нахмурилась ещё сильнее, её взгляд прояснился, а сон окончательно рассеялся. Кажется, утро начиналось не самым приятным образом.
Двери галереи с лёгким скрипом распахнулись, и первые гости, немного робко, начали заходить внутрь. Их шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами, словно сами стены прислушивались к каждому звуку. Воздух наполнился мягким гулом голосов, перемешанных с негромкими вздохами восхищения. Запах краски, чуть уловимый аромат свежего кофе с ресепшена — всё это складывалось в особую атмосферу праздника, волнующего и немного таинственного.
Люди двигались медленно, будто не хотели спугнуть волшебство, заключённое в каждой картине. Кто-то останавливался надолго, вглядываясь в мазки, кто-то быстро переходил от работы к работе, жадно впитывая впечатления. На лицах отражались эмоции — от задумчивости до неподдельного восторга.
— Это просто невероятно! — вдруг раздался полный восхищения голос. Молодая женщина в тёмно-зелёном платье замерла перед полотном, изображавшим закат. — Как… как вам удалось передать такую глубину? Ощущение, будто солнце сейчас растворится за горизонтом, и ты останешься наедине с тёплым дыханием уходящего дня…
Рука сама собой сжалась в кулак — внутри что-то дрогнуло от её слов. Такой искренний отклик всегда согревал сильнее, чем любые формальные комплименты.
— Иногда искусство создаётся не только кистью, но и сердцем, — улыбка вышла чуть смущённой, но тёплой.
Женщина рассмеялась, кивнула, задержалась ещё на мгновение — и пошла дальше, но, кажется, внутри унесла с собой частичку этой работы.
Постепенно людей становилось всё больше. Раздавались вопросы, слышались комплименты, оживлённые обсуждения перекликались друг с другом, сплетаясь в живую, пульсирующую ткань вечера. Галерея оживала, дышала, становилась чем-то большим, чем просто выставка. Это было место встречи — встреча взглядов, мыслей, эмоций. И это было прекрасно.
Внезапно тишину разорвал резкий, пронзительный звук, будто кто-то провёл ногтями по стеклу. Сердце дёрнулось, ладони вспотели. Инстинктивно обернулась — возле одной из центральных работ стоял мужчина. Его взгляд был бешеным, руки дрожали, а в пальцах он сжимал маркер.
Он не просто держал его. Он пытался что-то написать прямо на холсте.
Ноги сами двинулись вперёд, быстрее, чем разум успел осознать происходящее.
— Что вы делаете?! — голос дрогнул, но в нём всё ещё звучала твёрдость.
Мужчина резко обернулся. В глазах его читалось что-то тревожно-нервное, смесь ярости и отчаяния. Как у человека, который давно держал что-то внутри, но теперь уже не мог сдержаться.
— Это неправда! — выдохнул он, сжимая маркер до побелевших костяшек. — Вы врёте!
По залу пронеслась волна шёпота. Несколько человек вытянули шеи, кто-то уже достал телефон, готовясь снимать. Воздух в помещении сделался вязким, тяжёлым, как перед грозой.