— Да пойми ты! Я влюбился! У меня чувства настоящие! — произносит муж, не понимая, какую боль причиняет своими словами.— А ко мне, значит, искусственные?— Настоящие! Были! Но столько лет прошло... Мы давно уже просто плывем по течению. Я был уверен, что это, — широким жестом обводит дом, — мой предел, но теперь...теперь я ожил!Он ожил, а я умирала. разве это справедливо?— Как же дочь? Ты о ней подумал, когда тащил в койку ее подругу. Представляешь каково ей? Знать, что любимый отец предал?Он смутился, а потом твердо сказал:— Дети имеют свойство вырастать. Только дурак будет ради них отказываться от своей любви. Когда-нибудь она меня поймет.
Стас вернулся с работы раньше обычного:
— А Дашка где? — спросил он.
— На пляже.
— Уже усвистала, — проворчал муж, усаживаясь за стол, — Нет бы отца дождаться, встретить, пообщаться. Сказать, папочка, как я соскучилась. Прям сил никаких нет, дай обниму…
— Не ворчи. Дай человеку отдохнуть. Она сессию на отлично сдала, в поезде почти сутки тряслась.
— Да-да, почти полгода не виделись и сразу на пляж. В воде же интереснее, чем с родным отцом …
Соскучился.
Я невольно улыбнулась. Дашка всегда была папкиной дочкой, любимой девочкой-принцессой, которую он катал на спине и плел бездарнейшие, кривые, но такие милые косички. Сидел с ней, когда болела, читал перед сном книги.
Теперь принцесса выросла. Сама поступила в один из самых престижных вузов столицы и приезжала только на каникулы. На неделю зимой и на месяц-полтора летом.
Мало. А что поделаешь? Дети взрослеют, у них своя жизнь, и родителям остается лишь радоваться вот таким приездам.
— Никуда она от тебя не денется.
— Да уж надеюсь. Надеюсь не поздно придет?
— Стас, ей не десять лет, чтобы к восьми часам быть дома.
— Да знаю я, — вздохнул муж, — соскучился просто…Кстати, тебе не кажется, что дети слишком быстро растут? Я же вот только недавно учил ее кататься на велосипеде, а сейчас уже мадам.
— Между прочим мадмуазель, — вспомнилась расхожая фраза, — но ты прав. Быстро. Недавно в первый класс вели, а теперь уже студентка. Сессии, кавалеры…
— Так! Стоп! Не порть мне аппетит!
— Что такого я сказала?
— Никаких кавалеров! Она еще маленькая о таких глупостях думать.
— Ты же сам только что сказал, что девочка выросла, — с улыбкой сказала я.
— Это другое!
— Да-да, другое.
— Ноги поотрываю, если узнаю, что какой-то хрен к ней подкатывает, — он грозно раздувал ноздри, а я всеми силами старалась не рассмеяться. Такой сердитый, прямо куда деваться.
— Она уже третий курс. Вернее четвертый.
— Не уже! А еще!
— Ладно, не пенься, я уже поняла, что ты самый ревнивый отец на свете.
— Не ревнивый, а сознательный. Для меня она всегда будет малышкой. Я вот вижу девчонок ее возраста, и они все мне кажутся несмышлеными кнопками. Ну какие кавалеры? Им еще в куклы играть надо, а не вот это вот все. Куда только родители смотрят.
Я предпочла не продолжать эту тему. Если Станислав узнает, что у Дашки появился парень – у него инфаркт будет. А мне муж нужен здоровым, бодрым и радостным.
— С кем хоть на пляж ускакала?
— С Мариной. — и видя непонимание в его глазах добавила — она же предупреждала, что приедет с подругой.
— Точно, — Он досадливо поморщился: — вот только подруг нам тут и не хватало.
— Не ворчи. Девочки дружат. Дашка мне все уши про нее прожужжала. И умница, и красавица, и веселая, и надежная. Погостит у нас недельку и уедет.
— То есть неделю дочери будет не до родителей?
— Смирись, муж, — я сочувственно потрепала его по темной, едва тронутой серебром макушке, — это будет очень непростая неделя.
— А если серьезно, зачем надо было тащить с собой посторонних? — не унимался он, — неужели им мало совместного времяпрепровождения в течение семестра?
— Ты ее даже не заметишь. Девчонки всю неделю в гостевом доме будут.
Спустя полчаса небо заволокло тучами и начался проливной дождь. И буквально минут через десять у ворот раздался звонкий смех.
Выглянув в окно, я увидела Дашу и Марину.
Они уже никуда не торопились. Шли босиком, задорно шлепая прямо по лужам, в руках несли обувь. Дочь была в шортах, натянутых прямо поверх купальника, а ее подруга обмотала голубое парео вокруг бедер. С распущенными темными, длинными, до поясницы волосами она была похожа на русалку. Рыженькая Даша на ее фоне выглядела, как светлячок.
Очень разные. И надо же, подружились. Весь третий курс – не разлей вода. Каждый раз, когда звонила дочь, мне приходилось выслушивать тонны историй о том, какая Маринка замечательная, как им весело, как они учатся, развлекаются и вообще постоянно вместе. Что и не мудрено, учитывая совместно проживание с одной комнате студенческого общежития. Здорово, если их дружба продержится всю жизнь, как у меня с институтскими подругами. Столько лет прошло, а мы до сих пор друг другу как родные.
Когда Дашка позвонила и сказала, что хотела бы пригласить Марину к нам в гости, я не увидела повода для отказа. Дом у нас большой, даже два, если считать гостевой. Места хватит всем. Пусть отдыхают.
Я вышла на крыльцо и, облокотившись на перилла, наблюдала за тем, как они, увлеченно о чем-то болтая, подходят ближе. Почти тут же ко мне присоединился муж:
— Промокли?
— А сам как думаешь? — кивнула на небо, с которого хлестало.
Тут Дашка заметила отца и воплем:
— Папа, — бросилась к нам.
Взлетела на крыльцо и с размаха врезалась в отцовские объятия.
— Я так соскучилась.
— Я тоже, — муж улыбался, как довольный сытый кот, — как дорога?
— Ужасно, — простонала дочь, — какой-то дедан всю дорогу храпел так, что окна в вагоне тряслись. Марина не даст соврать. Кстати, знакомься. Это моя лучшая подруга. Марина.
Наша гостья подошла ближе, поднялась по ступеням и с робкой улыбкой в голосе, произнесла: