— Скажи: ма-ма. Давай, Ариш. Ма-ма.— Мама, — доверчиво улыбаясь, пролепетала моя дочка.— Ты ж моя девочка, — рассмеялась незнакомка и поцеловала Арину в щеку, — радость моя любимая.Со стороны и правда можно было подумать, что это мать с дочерью!Кажется, меня парализовало.Что это за женщина?! И где, черт побери, мой муж?!
День предстоял непростой.
Нужно было заскочить на работу — несмотря на декрет мне нет-нет, да и приходилось бегать в офис, потому что приезжали давние клиенты, которые привыкли работать со мной и не хотели никого другого. Потом надо было сгонять к матери, потом в поликлинику. Затем снова на работу, потому что должны были прийти еще одни клиенты, которых никак не получалось перенести на другое время. Все одно к одному.
К счастью, Семен был из тез отцов, которые не падали в обморок от одной мысли, что придется сидеть с полуторагодовалым ребенком. В такие запарные дни муж всегда подстраховывал. Забирал дочь гулять, спокойно мог провести с ней весь день, не названивая мне по каждому поводу.
Последние полгода так и вовсе проникся отцовскими чувствами и сам предлагал побыть с ней, дать время на то, чтобы я или отдохнула, или поработала. Отпускал в тренажерный зал и бассейн, погулять с подругами и просто сходить на маникюр.
Девчонки мои вздыхали и по-доброму ворчали: мол Абрамовой, как всегда, повезло, достался самый надежный мужик на свете. Счастливая.
Да. Повезло.
Да. Достался.
Да. Я бессовестно счастлива.
Нет. Мне за это не стыдно.
Особенно теперь. Пятнадцать лет мы были в браке. Из них последние десять долгих лет не получалось завести ребенка – врачи ставили неутешительный диагноз бесплодие, было несколько неудачных попыток ЭКО. А потом, когда я уже совсем отчаялась и опустила руки, вдруг все случилось само собой.
Просто однажды на тесте проступили заветные две полоски, а через девять месяцев появилась Арина. И вот уже год мы с Семеном были счастливыми родителями, а врачи разводили руками и в один голос твердили, что это настоящее чудо.
В тридцать семь, после стольких лет безуспешного лечения, после долгих ночей, наполненных слезами и отчаянием, стать матерью и правда было сродни чуду, за которое я не уставала благодарить судьбу.
День складывался благоприятно. С первыми клиентами мы рисовали кухонный гарнитур в новый дом. Пока только наметки – расположение шкафов, пожелания, материалы, остальное я буду доделывать и просчитывать из дома. К матери я сгоняла быстро, в поликлинике тоже не задержалась – забрала результаты Аришкиных анализов и улетела.
Оставалось только разобраться со вторым клиентом и можно идти домой.
На этом этапе меня ждало небольшое разочарование. Я прождала в салоне почти полчаса, после чего пришло сообщение, что встреча отменяется. Они то ли просто передумали делать заказ, то ли ушли к конкурентам.
Обидно, конечно, но ладно.
Я позвонила Семену, чтобы узнать, как у них дела, но муж не отвечал. Наверное, как всегда, пытался уложить Аринку спать, а в итоге заснул сам.
Так и не сумев до него достучаться, я отправилась домой, но по пути решила заскочить в любимую кафешку, чтобы купить пару пирожных. Диета, диетой, но против свежайшего сливочного «наполеона» я была совершенно бессильна.
Припарковавшись недалеко от входа, я неспешно направилась к крыльцу. Погода стояла хорошая – солнечно, но не жарко и приятный, едва заметный теплый ветерок, нежно прикасался к волосам. На улице было здорово, поэтому симпатичная летняя площадка, обнесенная деревянным заборчиком с пышными красными цветами поверху, не пустовала.
С краю сидели парочки, чуть дальше – пожилой мужчина, попивающий кофе с видом аристократа, в другой стороне — уставшая мамаша с двумя неугомонными пацанами лет десяти от роду. Еще дальше, у самой стены, под тенью раскидистого яркого навеса — молоденькая женщина с маленьким ребенком.
Я не всматривалась и даже сначала прошла мимо. Успела сделать пяток шагов, прежде чем кольнуло куда-то в солнечное сплетение. Сердце внезапно сократилось, а потом стало таким большим, что вдавилось в ребра, а ноги сами приросли к земле.
Еще не понимая, что происходит, я обернулась, зачем-то ища взглядом мать с малышом, и чуть не завопила от ужаса, потому что рядом с незнакомой девкой была моя Арина!
Дочка сидела в специальном высоком детском стуле и сосредоточенно вертела в руках игрушку, которую я прежде не видела.
Как и одежду, в которой была Аришка. Таких розовых платьев в огромный белый горох у нас отродясь не было. Резиночек с болтающимися цветными ленточками, подпрыгивающими от каждого движения, тоже.
— Ты моя сладкая булочка, — сюсюкала незнакомка, вытирая Арине щеки, перепачканные в пюре, — ты, моя тыковка. Давай, кушать. Ложечку за маму, ложечку за папу. Вот так. М-м-м-м, как вкусно…
Кажется, меня парализовало.
Это ведь бред? Галлюцинации? Мой ребенок не может быть там, он дома с отцом.
Я даже зажмурилась и тряхнула головой, пытаясь отогнать жуткое видение.
Мне просто показалось…
Однако, когда я разлепила глаза – картина не поменялась. Все тот же столик, та же незнакомая девка рядом с моей дочерью.
В том что это моя дочка – сомнений не было. Два белокурых коротеньких хвостика, ямочки на щеках. Та самая улыбка, от которой млело материнское сердце.
С каждой секундой меня все больше и больше захлестывало бешенство.