Иду в спальню. В душе все горит. Сердце как будто раздирают когтями злые черные кошки. Разве я это заслужила?
Открываю шкаф. Кому теперь нужны эти платья и костюмы? Куда я и в деревню с собой возьму?
Хватаю свою повседневную сумку и кошелек, зарядку для телефона и ноутбука. Если бы было время подумать, что может еще пригодиться, но его уже нет. А то так, на эмоциях, я со всей семьей поругаюсь. Два дня перекантуюсь у мамы, потом пойму, что и как.
Сейчас понимаю, что у меня нет важной части жизни людей - друзей. Есть только коллеги и товарищи мужа. Не к кому из них я сейчас пойти не смогу, чтобы попросить переждать самое пекло. Из моих знакомых - парикмахер, портниха, маникюрщица, которые с удовольствием со мной дружат, пока я их клиентка.
Ира, ты сама виновата. Это сейчас говорят, что женщина - отдельная единица, у нее должны быть свои интересы, свои хобби. И деньги свои. А я безмозглая, бесхребетная! Мне как на свадьбе фату сняли, платок повязали, я сразу в себя и потеряла, в моей голове поселилась баба в халате. Вот с ней и существую. Жила только сыном и мужем, их интересами. И где-то в душе осуждала тех, кто шел против системы: как же дети брошены. муж не кормлен. Дура! Бабушка мне с детства говорила: близок локоток, а уже не укусишь. Вот, Ира, расхлебывай!
Спускаюсь вниз. Вся компания стоит в коридоре, ждут, что будет дальше.
- Ты куда? Ир, давай сами все мирно решим. Что ты взбрыкнула? - муж идет ко мне. - Обещаю, все дальнейшие празднества только в кафе. В том, которое ты выберешь, а я не буду жмотиться. Вот надо будет миллион - бери.
- Стоп, - выставил руку вперед. - Мне нужно время, чтобы понять, как жить дальше. Вик, ты присмотрись. Миша баб домой таскает, изменяет, а сын все знает и покрывает. Дурой мать называл. Ты не думай, что тебя эта участь обойдет. Мотай на ус. Вы как хотите, но я не могу больше в этом дурдоме жить.
- Теть Ир, может, вы себя не очень мудро повели? Вы же женщина, включили мудрость, ласку, женскую сексуальность. И все, мир вас услышал и все проблемы развеял.
Вика что-то хочет еще сказать, но Миша ее перебивает.
- Ты, щенок, как ты с матерью разговариваешь? - муж поворачивается к Артему, дает ему оплеуху. - Ты с ума сошел?
- Ты бы знал, что она о тебе сказала! - сын горбатится, встает в оборону. - Вообще, бы прибил ее.
Господи, где я так сильно ошиблась, что мне приходится это видеть. Я мечтала о большой и дружной семье, а тут среди крохотной, оказывается, такая вражда.
- Наши с матерью отношения, - Миша поднимает руку, тычет пальцев почти в нос сыну, - Тебя не касаются. Извинись!
- Извини, - сын бурчит под нос, глава в пол.
Муж стал похож на того, что я знала много лет назад. Смелый, грозный. Может, конечно, он сейчас пыль в глаза пускает. Отходит к стене, заваливается на нее немного. В глазах ярость, ладони зажаты в кулаки.
- Так! - голос похож на рык. - Распустил я вас. Свободу почувствовали? Пока я вас кормлю, пою, пока я вам все ваши хотелки оплачиваю - жить будете по моим правилам. Вы решили развалить то, что я построил? Шиш вам, - выбрасывает руку вперед, пальцы собраны в фигу.
- Пап Миш, вот сразу видно, кто в семье хозяин, - невестка и тут решила влезть.
- Вик, помолчи. Я сейчас не с тобой разговариваю. Так. Признаю, весь юбилей пошел не по плану. Мать у нас тут сработала как надо, а мы с вами опростоволосились. Я напился, начудил, вы столько материнской заботы на помойку выбросили.
Если муж начинает говорить “высоким стилем”, то сейчас он разразится долгой речью, и все забудут, зачем изначально собрались. Голову забьет, а толку от этого никакого.
- Миш, если бы ты напился... Ты любовницу на мою территорию притащил. Трахал ее в нашем гараже.
Смотрю на детей, им явно неприятно присутствовать при этом разговоре. Но деться уже некуда, никто не ожидал, что я рот открою. Муж меняется в лице. Удивление, как будто бетонный стол заговорил.
- Ир, никого я не трахал. Ты как настоящая хозяйка дома, как ведающая баба, все чувствовала и предотвратила грех, - поджимает губы, только что в угол себя не поставил.
- Видишь, и память вернулась... Думаю, нам давно пора развестись.
Выхожу из дома, куда идти не понимаю. Может, про двоюродных - троюродных вспомнить и им, как снег на голову свалиться? И никто мне рад не будет.
Сейчас вариант только к маме. И для нее надо сначала придумать какую-то историю, зачем я приехала, если только виделись.
У ворот стоит моя машиночка. У мужа хорошая, дорогая, у меня сильно проще. Понтоваться мне не перед кем.
Кидаю сумку на заднее сидение. Сажусь за руль. Семейка выходит провожать, даже собака высунула морду за ворота.
Завожу машину. Глохнет. Нет, это меня не остановит. Я даже пешком пойду, только бы здесь не оставаться. А еще ходит рейсовый автобус, два раза в день - утром и вечером.
Миша выходит за ворота. Весь его вид говорит: “Удиви, покажи, что ты еще можешь?”