— Не можешь — не берись! — ударом кулака по выключателю я врубила свет в спальне. Ослепляя, вспыхнула центральная люстра и периферийная подсветка. То, что в сумраке казалось страстью и любовью, сейчас выглядело совсем иначе.
— Договор о слиянии приведен в действие? — хмыкнула, скрывая боль за сарказмом. — Не так ли, Глеб–уш–ка-а-а? — остатками голоса попыталась скопировать интонацию Магдалены. На фоне шепота и стонов мой хриплый голос казался вороньим карканьем. Судя по замершим любовникам, внезапное появление в самый разгар сексуальных забав было крайне эффектным. И пусть меня трясло от злости, обиды и боли, но я контролировала ситуацию. — И что тут у нас такое?
Я знала, что мой муж ненавидит уменьшительно-ласкательные суффиксы в своем имени, но сейчас… пофиг. Оттолкнувшись от двери, шла вдоль стены, пиная носками туфель разбросанную по полу одежду, цинично разглядывая соперницу.
— Сиськи ничем не лучше моих, жопа совсем плоская. Чем эта блудница лучше, Глеб–уш–ка–а–а?
Они так спешили предаться страсти, что даже не разобрали постель, устроились прямо на покрывале, а сейчас муж судорожно искал выход из положения и хоть какую–то тряпку, чтобы прикрыться.
— Глеб, сделай что-нибудь. Она… — всхлипнула брюнетка, падая на грудь любовника. Теперь парочка напоминала два слипшихся пельменя, — пусть она уйдет.
— Уже бегу, волосы назад, — первый шок прошел, оставив после себя холодный гнев. — Шлюха будет говорить, что мне делать в собственном доме? Обойдетесь! Глебушка, ты там как? Жив?
— Инга, выйди, — прохрипел муж, нервно ерзая под любовницей. — Нам нужно одеться.
Сейчас я чувствовала себя обледеневшей, словно кто–то вколол мощную дозу анестезии, которая действовала на все тело: ничто не болело, эмоции спрятались в самый дальний угол души, сердце билось ровно. Придет время, маска ледяной стервы слетит, и я провалюсь в мощный откат, но сейчас нужно было использовать каждую минуту.
— Одевайтесь, кто вам мешает? Подбирайте тряпки и вперед, — я брезгливо поморщилась, подцепив носком туфли белый кружевной бюстгальтер любовницы и подбросила его в воздух. — Хватило наглости устроить потрахушки в нашей спальне, так наберитесь смелости посмотреть мне в глаза. Стеснительные какие, ну надо же…
Я остановилась у косметического столика, подвинула ногой мягкий пуф и удобно утроилась прямо напротив сладкой парочки.
— Глебушка–а–а… — по-детски канючила Магдалена, не отрываясь от груди любовника. — А–а–а… Выгони ее!
Боже, это какой–то дурдом! Идиотская ситуация грозила затянуться. Я надавила кончиками пальцев на виски, стремясь успокоить легкое головокружение, но эти действия не увенчались успехом.
Внезапно у меня появился союзник…
Им стал телефон, трезвонивший в коридоре. Судя по незнакомому рингтону, искали общения с Магдаленой.
— Замечательно! Сейчас посмотрим, кто ищет блудницу вавилонскую, — я лениво встала и направилась к двери, но в спину прилетел вопль, в котором звучал ужас.
— Нет!!! Не смей трогать!!!
Опаньки! Она наверняка знала, кто искал ее в столь поздний час, и едва ли это была любимая подруга. Оторвавшись наконец от Глеба, любовница резво вскочила с постели и, сияя прелестями и недостатками, рванула за телефоном, на ходу успев подхватить белье с пола. Страх победил стыд.
Освободившись от любовницы, Глеб сел на постели и потянулся за боксерами, валявшимися неподалеку, при этом не сводя с меня тяжелого взгляда. Он пытался контролировать происходящее, но все катилось само по себе, как спущенная лавина. Глеб и Магдалена просто бросили первый камень, а теперь…
— Инга…
— Позволь я угадаю то, что ты хочешь сказать. Это не то, правда? — истерический смешок сорвался с моих губ, грозя перейти в гомерический хохот. — Я что–то неправильно поняла, Глебушка?
— Прекрати, Инга, — поморщился пока еще муж. — Тебе это не идет… Знаешь ведь, что я не люблю…
— А ей идет? Шлюхе принадлежит эксклюзивное право называть тебя этим дурацким именем? И заодно — иметь тебя на нашей кровати? Инициативная стерва, что и говорить… — я перебила мужа и бросила взгляд в сторону брюнетки. Она уже надела белье и вернулась в спальню за платьем, которое мятым комом валялось у ножки кровати. В одной руке Магдалена держала телефон, а другой судорожно и безрезультатно пыталась привести прическу в порядок. — Беспринципная тварь.
Оставив сладкую парочку в спальне, я поднялась с пуфа, вышла в гостиную и осторожно перевела дыхание: второй акт мерлизонского балета был на подходе, а у меня с трудом получалось дышать. Сердце хаотичными толчками разгоняло кровь по артериям, в висках скапливалась тяжесть, картина перед глазами размывалась. Не свалиться бы с инсультом!
— Я провожу Магду и вернусь, — полностью одетый муж придерживал за руку пошатывающуюся любовницу, которая не слишком удачно имитировала приближающийся обморок, спотыкаясь на ровном месте и закатывая глаза. — Нам нужно будет поговорить, Инга.
Уж если кому и можно было упасть в обморок, так это мне, но тратить время на бесполезные спецэффекты было глупо и бесполезно.