Обойдя бывшего мужа по широкой дуге, чем заставила его неодобрительно покачать головой, я встала за спинкой дивана, будто отгораживаясь им от мужчины, рядом с которым слишком ощутимо витало безумие. Кажется, плохой было идеей вот так без страховки идти к тому, кого сама же загнала в угол. Но иного варианта не было. В послании чётко говорилось, что если не явлюсь к назначенному часу (откуда только узнал о возможностях моей самой верной нечисти) пленники начнут страдать. И чтобы у меня не возникло сомнений, Лиам приложил к посланию то, с чем дедушка никогда бы не расставался. Наши с Юстианом подарки, которые он носил на эфесе меча.
— Лиам, я пришла сюда, желая спросить у тебя кое-что.
— Кажется, догадываюсь, о чём пойдет речь, — тихий, приятный смех льётся из губ Лиама, но совсем не трогает меня. Потому мой голос продолжает источать холод, когда звучит первый вопрос:
— Ты мог выбрать любую девушку, так почему именно я?
— Знаешь, Анни, это было похоже на магическое наваждение, — не скрывая признаётся Лиам. После чего с неким наслаждением пускается в рассказ: — Тогда я даже не понимал значения слова «любовь», но когда впервые увидел тебя, сразу понял, что ты должна быть рядом. И потом я только убеждался в этом. Для меня не было никого прекраснее, никто не притягивал меня так, как ты. Только рядом с тобой мне удавалось ощутить себя по-настоящему счастливым, даже если мы просто молчали. А когда твой отец согласился на дружбу между нами, моей радости не было предела, ведь в отличие от остальных ты всегда оставалась ко мне холодн
— Значит, — сдерживая злость, начинаю, — ты впервые столкнулся с безразличием, твоё самолюбие оказалось задето и тебе не пришло в голову ничего лучше, чем превратить меня в свой трофей.
— Твоё умение переворачивать чужие слова тоже имеет свой шарм. Я на самом деле люблю в тебе абсолютно всё.
Выслушав слащавое признание, только передёрнула плечами и сказала:
— Жаль, но у меня обратные чувства.
— Пусть, главное, что я нахожу в тебе отклик. Этого достаточно.
Тут глаза Лиама засияли внутренним холодным огнем, напоминая об опасном сне. Спохватившись и сразу поняв, что бывший муж пытается применить свою магию, я резко отвернулась, но он хрипло усмехнулся:
— Нет, моя милая, это не поможет. Ты правильно угадала: главное условие моего Слова Подчинения — зрительный контакт. Но он не обязательно должен быть обоюдным. Достаточно лишь, чтобы я смотрел на свою цель.
— Чтобы ты не собирался сделать — бесполезно.
— Не волнуйся так, — смеётся этот безумец, —
Прежде чем я успела испугаться осведомлённости Лиама, голова вдруг закружилась, картина перед глазами стала блеклой, и в моих мыслях вспыхнуло воспоминание. Его подхватила чужая воля, точнее инородная магия, позволяя мне без вреда для себя подсмотреть так тщательно сокрытое прошлое.
Мы снова стояли прямо посреди Жемчужной гостиной, где в солнечных лучах сверкала отделка из перламутра. Вот только, что я, что Лиам были куда моложе. Тогда ещё юный принц, скрывающий в себе будущие задатки своей статной красоты, гневно метался по комнате, пока с перекошенным от злости лицом выкрикивал:
— Я уничтожу твою семью! Заставлю их мучиться, а тебя наблюдать за их агонией! Ты предала меня — спасла второго по значимости выродка из Росдона! Он должен был умереть!
Яростный голос принца отлетает от стен, но никто не смеет вмешиваться. Прямо за закрытыми дверями стояли его верные воины, а мой отец вместе с не таким, как оказалось, тайным гостем находились в отъезде. И чтобы не сделать хуже, чтобы гнев пугающего меня наследника всего Илруна не обратился на моего маленького брата, я, покорно опустив голову, сидела на коленях посреди гостиной. Моей гостиной, где никто не смел со мной так обращаться.
Максимилиам ещё что-то кричал, при этом круша всё, что попадалось ему под руку. Когда же ему это надоело, он подлетел ко мне, ухватил за подбородок и, заставив посмотреть на себя, прошипел:
— Ты хоть представляешь, как это важно устранять настолько опасных лордов других стран? Думаешь, предназначение моей семьи будет так легко выполнить, если не избавиться от сильных противников как можно раньше?
— Не так уж принц Росдона силён, раз чуть не погиб, — тихим голосом отвечаю, всё так же находясь на коленях. Взгляд голубых глаз замораживал внутренности, пробирался в самую душу, вызывая невольную дрожь.
Принц прекрасно видит мою реакцию и, кажется, она очень ему нравится. Однако это ничуть не смягчает его. Один удар сердца и юношеская ладонь оказывается на моём затылке, сжимает волосы, чтобы притянуть моё лицо ближе к себе и сказать:
