По дороге мама бесконечно убеждала меня в том, какая Нэллечка хорошая, и какой я оболтус, что не ценю своего счастья. Она прожужжала мне все уши, и под конец я просто отвернулся от неё и мирно смотрел в окно, не обращая внимания на её нападки.
- Вот они, тормози, - вскоре увидел я свою машину возле стоящего на обочине автомобиля ГИБДД.
Мама плавно свернула на край дороги и заглушила мотор. Не успели мы выйти из машины, как моя сбежавшая в столицу невеста налетела на меня чуть ли не с кулаками:
- Вадим, почему ты мне не сказал, что документы на машину в твоей сумке, я тут с этими служаками вся обругалась. Они вообще договариваться не умеют, только свои статьи перечисляют, а в положение войти не могут, поругай их, пусть знают, с кем связываются!
Это тирада была произнесена демонстративно громким голосом, чтобы все присутствующие слышали каждое слово, при этом вид у Нэлли был обиженный, как у маленькой капризной девочки, желание которой отказались выполнять.
Я взял свою невесту под локоть и отвел в машину, усадив за руль. К инспектору я отправился без неё, несколько шуток в тему расслабили чрезмерную бдительность майора, и мы, вместе посмеявшись над комичной ситуацией, разошлись по-доброму.
- Я в Москву, ты со мной? – как ни в чём не бывало, проворковала Нелли, застёгивая ремень безопасности, когда я сел рядом с ней на пассажирское.
- Назад поворачивай, ни в какую Москву я тебя не пущу, не уехала сразу, значит, со мной в Верее останешься.
Я говорил это спокойно и ровно, но со стальными нотками в голосе, которые она давным-давно уже выучила.
- Вадим, я не поняла? – пошёл первый приём: нахмуренные бровки и плотно сжатые губы.
- Всё ты поняла, разворачивай машину, и едем назад, - повторил я своё решение.
- Ну почему? Ты что, на меня обиделся? Вадим, я не смогу неделю у твоей мамы жить, если хочешь – оставайся, а я нет, я уезжаю, - замотала она головой, показывая свой непростой нрав.
- Никуда ты не уедешь, давай-давай, поворачивай! – настаивал я на своём, не обращая внимания на её возмущённый вид.
- Если не хочешь в Москву, тогда вылезай из машины и иди к своей мамочке! – категоричным тоном заявила мне Нэлли.
- А ты не офигела, девочка, вообще-то это моя машина, и мне решать, куда она сейчас поедет! – меня прямо как ножом полоснуло её словами, сдерживаться не было сил, и я реально рявкнул, заглушая музыку льющуюся из динамиков магнитолы.
- Сам офигел, привёз в эту дыру, нарвался на какого-то чепушилу, а теперь ещё и командует мною, иди поживи в деревне на свежем воздухе, я к родителям, и к тебе больше не вернусь!
Она сидела, нервно колотя ногтями по рулю, и видимо ждала, когда я начну её либо упрашивать не кипятиться, или покину салон автомобиля, но я не собирался ей делать таких подарков.
- Нэль, я не шучу, - попытался я сбавить обороты и вернуться в мирное русло, хотя внутри меня всего разрывало от желания выволочь её на улицу и оставить прямо здесь, на дороге.
- Я тоже не шучу! – ответила она мне, показывая всем своим видом, что не хочет рассматривать никакие компромиссы.
- Тогда к родителям на автобусе поедешь, у гайцов, с которыми ты тут ругалась, дорогу спросишь, может сжалятся над тобой и подбросят до остановки. Всё, вали принцесса!
Я знал, что я об этом пожалею, мать мне за такой поступок весь мозг вынесет, но терпеть такое к себе отношение я не буду. Пусть валит, а я отдохну от вечных закидонов и похожей ерунды.
- Ты чего? – вылупила она на меня глаза, не веря, что я сейчас на полном серьёзе.
- Того, вали говорю на автобус, он тебя прямиком в столицу привезёт, а я к мамочке. Ты ещё здесь?
Мой взгляд пылал огнём, возвращаться к мирным урегулированиям больше не хотелось, а взгляд Нэлли менялся с жестоко-надменного на испуганно-просящий.
- Вадим, я не могу на автобусе, я вообще на автобусе никогда не ездила, я даже не знаю как там всё устроено…
Её пальцы, сжимающие руль, плавно опустились на колени, глаза быстро-быстро заморгали, губы приоткрылись, и я мог поспорить на любую сумму, что следующим будет безудержный плач и причитания о том, что я её совсем не люблю.
Я не ошибся.
- Ты меня совсем не любишь, - её нижняя губа затряслась, покраснел кончик носика и из глаз дружными ручейками потекли слёзы.
- А что это ты про мою любовь вспомнила? Только что собиралась уходить от меня, грозилась, что никогда не вернёшься. Не нужна тебе моя любовь, Нэлька. Не нужна!
Сзади машины раздался автомобильный сигнал от матери. Она тоже сидела в своей машине на обочине и ждала, когда мы тронемся.
- Ну? Последний шанс даю, или остаёшься и поворачиваем обратно, или вылезаешь и едешь куда хочешь.
Нэлли сидела молча насупившись и шмыгая носом. Она поняла, что сегодня вертеть мною она точно уже не сможет. Выбор был за ней, и не привыкшая к тяготам жизни, она фыркнула, завела мотор и начала манёвр по развороту. Мама поехала за нами следом.