— От ребенка надо избавиться, — холодный голос мужа вгоняет меня в шок, разгоняя ледяные мурашки по коже, — риски слишком велики. Жена не переживет, если… Поймите, чем раньше это произойдет, тем лучше. Дверь скрипит, но я успеваю вернуться на больничную кровать, прежде чем Марк обнаружит, что я подслушивала. — С тобой все будет хорошо, — он гладит меня по руке, а я хочу кричать от ужаса, думая, что полюбила монстра. Этот день должен был стать счастливым для нас обоих, но вместо этого расколол нашу семью надвое. Я узнала, что у моего малыша есть осложнения, а муж заплатил врачу, чтобы избавиться от него! Единственный способ сохранить жизнь моему ребенку — это сбежать от мужа. Вот только я не учла, что так просто он меня не отпустит…
— А сейчас послушаем сердечко.
По окрашенной в нежно-зеленый цвет комнате прокатывается гулкий звук. Я ощущаю его пульсацию всем телом: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Кажется, собственное сердце ускоряется, стучит быстрее, подстраиваясь под этот быстрый ритм.
Ритм сердцебиения нашего малыша.
Мурашки волнами идут по телу, а мне хочется плакать от счастья. Страшный сон, что терзал несколько ночей кряду, растворяется без следа. Пока еще я не чувствую движений внутри своего тела и сложно не думать о том, как он внутри меня? Жив, здоров, развивается? Я загоняла себя этими мыслями последние дни до того, что стала просыпаться ночами с криком, и тогда решила сходить на внеплановое УЗИ. Просто, чтобы убедиться, что все в порядке.
И сейчас, наконец, я слышу волшебный звук, о котором столько лет мечталось.
Три года бесплодных попыток забеременеть. Уколы, таблетки, обследования, неудачное эко, после которого я попала в больницу и почти смирилась с тем, что мне никогда уже не стать матерью. Не ощутить, как меняется собственное тело, как под плотной кожей живота движется ребенок — плод нашей с мужем любви. Не передать, какое отчаяние я испытывала в тот момент. Я не чувствовала себя женщиной, не могла просто. И смириться было невыносимо, и изменить ничего. Таким казалось все беспросветным.
А когда от разбитых надежд не осталось и следа, чудо, все-таки, случилось.
Я ощущаю, как в уголках глаз все-таки скапливаются слезы, от радости и облегчения, и вытираю их спешно, стесняясь показать, как растрогал меня момент.
Жаль, что Марк не успел к началу приема. На первое УЗИ мы шли рука об руку, дико волнуясь, как два школьника, а тут я, измученная сновидениями, записалась на самое ближайшее окошко, не став сверяться с его расписанием. Но он обещал приехать, как только освободится, и я думаю, что попрошу поставить сердцебиение повторно, чтобы он тоже разделил со мной эти чувства. Мысль о том, что стоило попросить записать звук, как и размытое темное видео на диск, приходит слишком поздно.
Сколько я таких роликов смотрела в интернете? Тысячи. И каждый раз мечтала, что у нас будет так же. Но раз за разом нас ждало разочарование. Впрочем, это не останавливало меня от просмотра черно-белых снимков узи и чужих беременных животов. Это было своего рода пыткой. Но и остановиться я не могла.
Врач вдруг замолкает. Погруженная в собственные мысли, я не сразу замечаю, что вокруг меня тишина. Перевожу взгляд на мужчину, и сердце замирает, пропуская удар.
Этот взгляд… Боже, я слишком хорошо знаю, что значит, когда так смотрит человек в белом халате. Слишком часто за эти годы мне доводится видеть лица, на которых отпечатаны следы моих неудач.
— Что-то… не так?
Голос дрожит, язык такой сухой, что кажется, будто он способен процарапать щеки и нёбо. У меня кружится голова, лежать становится совсем невмоготу. Я приподнимаюсь на локтях, ощущая неприятный холод в теле. Врач отвечает так быстро, избегая моего взгляда, что я не верю ему ни на грамм:
— Все нормально. Сейчас позову главврача. Вы лежите, ни о чем не беспокойтесь.
Но не беспокоиться не выходит, я кладу руку на плоский еще живот, гладя его прямо поверх холодного геля. Я пытаюсь защитить то, что находится глубокого внутри меня, но не знаю, как.
— Не бойся, малыш, мама и папа с тобой. Все будет хорошо. Наш папа сильный, умный, он все решит. Если надо — он всю эту клинику купит, вместе со всеми врачами, весь мир перевернет, чтобы с тобой все было в порядке.
Я шепчу и шепчу, и глажу кожу, размазывая гель, чтобы отогнать страх, сковывающий все нутро. Господи, когда уже Марк приедет? Без него я задыхаюсь в тесной комнате, внезапно ставшей похожей на кошмарный плен. Мне зябко, мне нужна сильная крепкая ладонь мужа, которая сожмет мои замерзшие пальцы, возвращая телу спасительное тепло и успокоение.
Я сажусь, испытывая головокружение и тошноту: от токсикоза силы покидают слишком быстро. Первый триместр дается тяжело, хотя я и рада даже утренним позывам, скручивающим желудок. Да, это больно и отнимает энергию, зато я точно знаю — я все еще беременна. Мне не приснилось.
Я хочу выбраться из кабинета УЗИ, глотнуть во всю глубину легких свежего воздуха, без специфического аромата больниц. Даже в таких элитных, дорогих клиниках, как эта, я чувствую особенный, тревожный, запах.
Но прежде чем я успеваю встать, распахивается дверь.
В полутемную комнату проникает свет из коридора — и вместе с ним мой муж.
Марк.
— Ты плачешь? — в его красивом голосе волнение. Ему хватает взгляда, чтобы оценить ситуацию, а у меня с его появлением будто плотину прорывает: я встаю, бросаюсь к нему босиком по плиточному полу, и прижимаюсь вся, целиком, дрожа.
— Что-то не так, но они не говорят, Марк… Я так боюсь!
Он сжимает меня крепко за плечи, целуя в макушку и шепчет успокаивающе:
— Мира, решим. Все хорошо, не может быть ничего плохого. Мы оба здоровы с тобой, прошли кучу обследований и анализов. Не волнуйся раньше времени.
