— Как ты пришел к фотографии? – наблюдаю, как Георгий заводит машину, настраивает навигатор и только после этого задумчиво переводит на меня взгляд.
— Я очень люблю свою семью. Когда мне сказали, что я усыновленный, у меня появился страх, что меня бросят, разлюбят, перестанут общаться. Мне было лет пятнадцать. То есть тут еще подростковые загоны приплетаются. Так вот, мучимый сомнением, что меня любят, я взял в руки фотоаппарат и фотографировал всех родных вокруг себя, рассчитывая, что когда меня оставят, я буду их рассматривать на фотографиях. Отец расценил мою одержимость, как увлечение, подарил хорошую аппаратуру, оплатил курсы и был рад, что я чем-то занят и вляпываюсь в неприятные истории. Потом я ему признался, из-за чего началась моя страсть к фотографированию, он пожурил меня и назвал болваном. Правда, он расстроился, когда я отказался изучать бизнес, остался творческим человеком. Вместе меня пришлось моему брату постигать азы экономики и маркетинга.
— Как интересно.
Мне действительно интересно узнать, как усыновленный мальчик пришел к такой необычной профессии. Обычно дети состоятельных людей не имеют права выбирать себя сферу, все давно-давно предопределено. Еще и договорено, кто на ком женится, выйдет замуж. Усмехаюсь.
— Что-то смешное? – Георгий пристегивается.
— Нет, просто отпрыски банкиров и магнатов обычно грызут гранит науки в США в сфере бизнеса, а ты грыз гранит в сфере фотографий. Наверное, тоже в США учился.
— Где я только не учился, но я благодарен своим родителям, что они дали мне возможность себя реализовать. Теперь в нашем семейном доме полно моих работ. Более того, купленные на аукционе, - смеется. – Имеют деньги со своей семьи. Ну кто ж виноват, что я такое гениальный.
— От скромности не помрешь, - ловлю на себе его выразительный взгляд. – Что?
— Пристегнись, - кивает на ремень безопасности. – Иначе оштрафуют, будешь сама платить, я чужие штрафы не имею привычки оплачивать.
— Какие мы занудные, - бормочу, пытаясь дернуть ремень, но его то ли заело, то ли он сломался. Пару раз ожесточенно дергаю, слышу вздох.
— Что за женщина! Даже с ремнем не может справиться, - Георгий отстегивается и перегибается через консоль, заслоняет меня своей широкой грудью.
Я закрываю глаза, понимаю, что протии воли не дышу. Не хочу вдыхать его парфюм, его запах, чтобы потом не вспоминать, не гадать, почему гулко бьется сердце. Чувствую, как воздух между нами застывает, да сам Георгий не шевелится, лишь шумно дышит.
— У тебя тоже перехватывает дыхание и сбивается с ритма сердце, когда я рядом? – слышу шепот.
Приоткрываю глаза, шумно втягиваю в себя воздух, опешив от невообразимой и нахальной близости Георгия. Он настолько близко, что я замечаю вкрапления в его глазах, а еще отмечаю длинные ресницы, прямой нос, слегка приоткрытые губы.
— Конечно, - растягиваю губы, стараясь спрятать свое замешательство и смущение. – У меня от возмущения воздуха не хватает. Вам не кажется, Георгий, что вы не то, что пересекли черту, вы нагло ее игнорируете и лезете не туда, куда надо!
— Опять включила моралистку, - усмехается Георгий, ловко потянув ремень, и отстраняется. Щелкает застежкой, сам пристегивается. – Мы едем обедать и ничего более.
Обед вкусный, разговор легкий. Никто из нас двоих не говорит о том, что собственно случилось в машине. Я перестаю напрягаться от каждого взгляда со стороны Георгия, стоит за столом возникнуть паузе. Пообедав, мы отправляемся в студию.
— Не обещаю уделять тебе внимание, я буду в работе, а когда я там, для меня окружающие особо не существуют, кроме модели, - предупреждает Георгий, заглушив машину.
— Не переживай обо мне, - отстегиваю ремень и самостоятельно выхожу из машины.
Мы идем к зданию, которое похоже на заброшенный склад. Но я знаю, что там несколько творческих пространств, фотостудий, есть зал для аэройоги и даже небольшой выставочный зал, где иногда проводятся камерные интересные выставки.
В студии Георгия встречают радостно. Тут я вижу, как у нему подлетает девушка в небрежном на первом взгляде стиле, но это продуманная небрежность, с планшетом в руках. Она что-то торопливо говорит, тыкает пальцем в экран, кивает головой, когда Георгий что-то ей отвечает, поставив свою огромную сумку на пустующий стол. Я оглядываюсь, стараюсь не мешать визажистами, бегающим туда-сюда, осветителям, регулирующим свет, костюмерам, хотя не понимаю, какая одежда нужна модели в стиле ню.
— Вы кто? – неожиданно меня спрашивает девушка в небрежном стиле, проходя мимо меня. Красивая. Ухоженная. Если верить ее глазам, неглупая.
— Олесь, это Оля, куратор моей выставки, от которой зависит, как она пройдет, - кричит Георгий, накручивая на фотоаппарат огромный объектив.
— Олеся, помощник Георгия, от которого зависит, успеет ли он всюду и везде, ничего не забыв, - Олеся улыбается, и ее холодная красота теплеет. Я улыбаюсь в ответ, протягиваю руку для рукопожатий. Интересно, у Георгия с ней были отношения?
