— А на нашей свадьбе разве был кто-то с моей стороны, не считая родителей? – Марк иронично выгибает бровь, перестает улыбаться и насмешливо смотрит. – Твои гости – это были твои родственники, друзья, коллеги твоего папы, партнеры твоей мамы, твои подруги с закрытой школы. С моей стороны только родители, которые весь праздник чувствовали себя не в своей тарелке. Им даже не с кем было поговорить. Потому что политика, искусство, наука, светские новости – это не те темы, о которых они могли бы беседовать с легкостью. А твои гости, вряд ли могли бы поддержать разговор о консервации да машинном масле. Я предлагал тебе расписаться и уехать в путешествие, но… - усмехается, отпивая шампанское. – Твои родители и ты хотели праздника.
— А что в этом такого? – вызывающе приподнимаю подбородок. – Я единственная дочь своих родителей.
— Конечно, - Марк склоняет голову набок. – Твоему же отцу хотелось всем показать, какого нищеброда и ничтожество выбрала дочь.
— Не говори чепухи! – вспыхиваю, готовая встать на защиту отца. – Папа был не в восторге, но не ставил палки. Ведь в его власти было меня взять с собой заграницу, тем самым на корню обрубить наши отношения. Этого не произошло.
— Ты отстояла свое. Ты многое сделала для нас, для меня, но при этом все это в рамках материального, душевно ты по-прежнему от меня далека, как и в первый день нашего знакомства.
— О чем ты говоришь? – непонимающе мотаю головой, запутавшись в сути нашего разговора. Как получилось, что начали о Лине, а внезапно перешли на меня.
— Ты по-прежнему для меня, Оля, лабиринт, а я та самая Ариадна только без клубка ниток, блуждающая по нему, ищу выход к тебе. У меня иногда опускаются руки, когда понимаю, что мы говорим об одном и том же, но совершенно не слышим друг друга. Я постоянно пытаюсь достичь какую-то установленную тобой невидимую планку.
— Марк! – шокировано смотрю на мужа.
Его признания пугают и будоражат. Он никогда не говорил со мной так откровенно о своих чувствах. Марк усмехается, выпивает свое шампанское, берет мой бокал, крутит его.
— Я чувствую себя рядом с тобой одиноким. Ты вроде со мной, ты вроде любишь меня, заботишься обо мне, но мы с тобой словно два несовместимых полюса. Я порой не понимаю тебя, ты не понимаешь меня, кажется, что мы в тупике, наш брак какой-то бездушный что ли… - закусывает губы, опускает глаза, а когда поднимает их, они подозрительно блестят.
— Говорят, что люди появляются в жизни в тот момент, когда они нужны. Когда я перестал понимать, живу я, иль существую, появилась Лина. Яркая, смешная, веселая. Именно такая, как я ее помнил. Она заставила меня вспомнить, каким я был до того, как женился на тебе. Она заставляла меня делать простые вещи, о которых я напрочь забыл. Например, шутить, не боясь наткнуться на непонимающий или осуждающий взгляд, а главное, меня бы поняли. Я ведь за пять лет так и не научился тонко шутить, чтобы это выглядело уместно, не обидно, без пошлости. Приходилось изображать буку, лишенного чувства юмора, - криво улыбается, залпом выпивает мое шампанское, ставит локти на стол и подается в мою сторону, не спуская с меня уставшего взгляда.
— Мне по-хорошему следовало жениться на Лине, есть ее борщи с котлетами, брать ипотеку для квартиры, покупать машину в кредит, воспитывать двоих-троих детей, считая каждую копейку от зарплаты до зарплаты, и просто жить. Но… - опускает голову, обхватывает ее руками, несколько секунд не двигается, взъерошивает волосы и поднимает на меня глаза. – Я встретил тебя и влюбился.
— Марк Александрович, было приятно с вами поработать, - мне жмут руку, и уважаемые люди покидают кабинет. Проводив важных клиентов, возвращаюсь в кресло за столом.
Оставшись один, довольно улыбаюсь. Человек не может во всех сферах быть профессионалом, где-то он гений, где-то он полный лузер. Во всяком случае, у меня так.
Моя юридическая практика с каждым годом становится все солиднее и солиднее, обращаются люди, имена которых предпочтительно вслух не произносить. Мне нравится результат, не зря усердно тружусь.
Что касается личной жизни, с каждым годом все сложнее и сложнее втискиваться в представленные рамки. Корабль под названием брак, налетел на непонятные рифы и стал медленно тонуть. Еще есть шанс залатать пробоины, но непонятно чем и как. Отдых загородом, на который я надеялся, что смогу выровнять отношения с Олей, получился неплохим, но не принес полного удовлетворения. Начали за здравие, кончили за упокой.
