— Ну и? — с усмешкой поинтересовался Краморов, развалившись в своем кресле. Я сидел напротив, молча глядя на него. Когда пауза затянулась, он усмехнулся шире: — Да, ты правильно понял — это не вопрос выбора. Ты не можешь отказаться.
— Когда вы получили формулы ядов, я и правда поверил, что на этом ваша партия закончена, — недовольно отозвался я.
— Ты — идеальный кандидат, Верес Олегович, на мою должность. А мне пора спокойно уйти на пенсию, которая ждет меня уже лет десять как.
— У меня нет связей, — хмуро возразил я.
— Связи — дело наживное. Моя репутация остается с тобой. И я всегда на связи, пока способен отвечать на звонки. А когда уже не смогу, ты во мне нуждаться точно перестанешь. Да и не чета я тебе. Я — посредственный диагност, а ты — гений в этой области. А после Айзатова тебе уже вряд ли кто-то рискнет угрожать.
Он усмехнулся. Я же продолжал мрачно буравить его взглядом исподлобья. Мне жутко не хотелось принимать предложение занять его место. Я не помнил те времена, когда тщеславие ещё было мне знакомо. Мне нравилась та тень, в которой я мог жить и иметь возможность работать лишь приходящим специалистом. Но череда счетов от настоящей жизни, предложение которой я принял, привела меня в кресло Краморова. И было не отвертеться.
— Давай, Верес Олегович, не дрейфь. Нужно брать от жизни все. А твоей звезде уже не закатиться. Не после такого яркого возвращения.
В аду я видел этот отдел. Но за свободу придется платить. Уж это Краморов мне забыть не даст.
— Когда вы уходите?
— Сейчас, — усмехнулся он и тяжело поднялся с кресла. — Нас уже ждут в зале для объявления о моей отставке.
Я только прикрыл глаза ладонью, тяжело вздыхая, и поднялся следом.
