Мы вышли из лифта в приемной Азизова, и морда Льва заметно потускнела. Алан восседал за столом и выглядел очень недовольно, равно как и стильно. Я же с удовольствием развалился в кожаном кресло в заляпанной кровью форме.
— Что так долго? — устало посмотрел на меня Алан.
— У меня была операция, — недовольно сообщил я.
— Ему не обломилось с Ларой, и он в отместку убрал ее из операционной, поэтому делегировать ему некому, — не без удовольствия вставил Лев.
— Не обломилось? Тебе? — вздернул брови Азизов. — А Лара — крепкий орешек. Хороша…
— У вас все? — медленно поднялся я. — Тогда я в душ.
— Сядь, Яр. — Алан стянул очки и устало протер переносицу. — У нас заказ. Непривычный. И сложный…
— Судя по драматическому началу, вы в дерьме, — скучающе постановил я. — Потому что как обычно разинули пасть на кусок, который не пролезет в желудок. А если и пролезет, то встанет поперек ануса.
— У нас заказ на сердце оборотня-медведя. — И Алан уставился на меня в упор.
— Идиоты, — выплюнул я с чувством.
— Это возможно, — возразил Алан.
— Что вы идиоты? Это точно. А донора убьет наркоз, — безапелляционно возразил я. — Потому что анестезии понадобится столько, что сердце не выдержит. Иначе донор обернется на столе и поубивает всех не только в операционной, но и до твоего кабинета доберется…
— Нам нужно это сделать, — развел руками Лев. — Это приказ высшего руководства.
— Делайте, — снова поднялся я.
— Ты у нас кардиохирург, — напомнил Лев. — И сядь, будь добр, а то я тебе ноги прострелю! Заколебал, Яр!
— Отправь его хоть на курсы по ведению дипломатических переговоров, — неприязненно поморщился я, глядя на Алана.
— Я изучил прежние случаи. — Алан подчеркнуто не придавал значения нашей грызне. — Главная ошибка была в неточном определении дозы анестетиков…
— Это хождение по льду, Алан! А в остатке — чистое безумие! Дозы были определены неточно, потому что масса человека, оборачивающегося в зверя, меняется! Ты не можешь дать наркоз на большую массу на случай оборота. Это убьет донора!
— Ты будешь первым, кому это удасться, — многозначительно возразил он, и я не сдержал усмешки:
— Думаешь, я настолько тщеславен? Или у тебя есть запасной кардиохирург на примете? Ты меня слышишь вообще?
— Я уже сказал, что обеспечу охрану? — вставил Лев. — Если что-то пойдет не так, донора вырубят.
— Ты всегда так «тонко» работаешь, Лев, — осклабился я.
— Хватит! — рявкнул Алан, поднимаясь. — Мы не можем отказать, Яр. И ты прекрасно знаешь, почему.
— Знаю. Потому что тебе как шавке приказали Высшие, которые крышуют твой бизнес.
— Можно я все же выстрелю ему в ногу? — прорычал Лев. — Только в одну! Пожалуйста, Ал! Он быстро регенерирует, а мне хоть отдушина будет…
— На правду не обижаются, — примирительно вскинул ладони Алан. — Успокойтесь! Давайте выдохнем и договоримся. Ярослав, сядь!
Я откинулся на кресло, укладываясь затылком на подголовник, и прикрыл глаза. Как же достал этот цирк! И, видимо, положительный эффект от этой терапии все же будет — меня либо закормят до тошноты своими идиотскими идеями эти двое, либо просто похоронят доноры.
— Яр, у меня есть разрешение на вынужденное уничтожение донора, — заговорил снова Алан. — Если не выйдет, его убьют.
— Тогда ты не получишь денег, — устало возразил я.
— Деньги тут вообще не при чем, и ты это понимаешь. Да, мы зависим от Высших. Всегда зависели. И я не буду перед тобой оправдываться.
— Устанешь, — огрызнулся я, выпрямляясь. — Когда?
— Завтра.
— А почему не через час?! — сузил я на нем глаза.
— Как донор появился! — повысил он голос.
— К таким операциям готовятся не один день! — прорычал я. — Вы сознательно идете к самому худшему исходу! Для того, чтобы сердце осталось человеческим, а не стало медвежьим, его нужно долго готовить! Именно поэтому мы не можем просто убить приговоренного!
— Яр, я все это знаю! — вяло брыкался Алан.
— Проси хотя бы пару дней! Это минимум!
— Сделаю, что смогу.
— Уж постарайся!
Я дал себе время на передышку, чтобы задать следующий вопрос цензурно:
— Кто получатель сердца?
— Высший. Личность засекречена. Карта у тебя на столе.
— Яр, я введу тебя в курс организации безопасности, — вставил Лев авторитетно. — Никто не пострадает.
Мне сначала хотелось посмотреть в глаза этим продажным тварям, сидевшим рядом, но я не стал. Я ничем не лучше. Алан в чем-то прав — я просто вышел из уравнения, позволив себе иллюзию свободной жизни. Но не многие из нас так могут.
Оборотням тяжело жить в человеческом мире. Они не приспособлены к таким эмоциональным нагрузкам и скорости жизни современного общества. Им не всегда понятны человеческие ценности и изменчивость обстоятельств, в которых нужно пытаться выжить.
