— К одному моему хорошему другу. Он — незаурядный диагност. И мне нужно, чтобы он провел диагностику тела…
Наверное, я снова выдал себя напряжением, потому что Лара вздохнула:
— Ты переживаешь смерть Алана. Несмотря на то, что он привязал тебя договором за донорское сердце…
— Мы были друзьями когда-то, да. И мне его действительно жаль. — Я горько усмехнулся. — Лиза была моей женой. И сердце, за которое я продал свою свободу, было нужно ей.
— Сердце не подошло, да? — спустя паузу поинтересовалась Лара.
— Сначала было все хорошо… А потом — резкое отторжение, сердечная недостаточность… Я ничего не успел сделать.
Погружаться в собственную боль вот так вот непринужденно по ходу движения автомобиля сквозь шумный город оказалось непривычно. Чувство утраты уже не топило — я мог дышать, говорить, а не просто хватать воздух, едва подумав о потере. Но от этого вдруг стало не по себе. Чувство вины всколыхнулось мутью со дна души, и грудную клетку накрыло плотным саваном, стягивая ребра и мешая дышать.
Но тут чужие пальцы нашли мои, лежавшие на коробке передач, и я задержал дыхание, чтобы не спугнуть этот порыв Лары. Соблазн схватиться за нее в ответ оказался настолько велик, но я еле выдержал, но смог лишь сдержанно поблагодарить ее взглядом. Когда Лара улизнула, холод, оставшийся от ее касания, показался едва выносимым. Не сойти бы с ума от того, как хочется жить и не хочется одновременно…
Только я жил. Уже вопреки своим решениям. Жизнь текла по венам, проникала в поры, меняла эмоции и заставляла наслаждаться каждым вздохом. В этом мы с людьми были похожи — правильный человек рядом заставлял нас чувствовать мир совсем иначе, наполнял жизнь вкусом и цветом, а каждую незначимую деталь смыслом. Слякотные серые будни казались всего лишь изысканной графикой в черно-белой гамме, запах бензина оттенял теплоту близости в салоне машины, и даже пробки не бесили, а наоборот — казались союзниками, останавливая время для нас двоих…
— Давно ты ее потерял?
Голос Лары прозвучал будто откуда-то издалека, хотя в салоне машины и было тихо. Своего собственного я не узнал:
— Год назад.
— Ярослав, мне очень жаль…
— Мне тоже…
И я уже погрузился в замершую тишину между нами, чтобы переждать это болючее касание воспоминаний, когда Лара вдруг быстро вернула меня в реальность:
— Слушай, я не хочу с тобой отношений без обязательств. И… хочу развестись как можно быстрее…
__________________________________________________________________
Любимые, следующая прода будет в пн. Неделя выдалась тяжелой, нужно перевести дух, чтобы не написать чего-то не того...
Спасибо всем за понимание.
Ваш автор
То, что по моей морде блуждает кривой оскал, я заметил не сразу.
— Я не дам тебе развод.
Коль Лара сбросила все козыри, мне ничего не оставалось, кроме как идти ва-банк.
— Что, прости? — послышалось хриплое.
— Я не дам тебе развод, — спокойно повторил я.
— Я же не говорю «завтра», — начала рационализировать она.
Но я всегда справлялся с этим лучше и быстрее:
— Никогда.
Последовала пауза, в которую отгорел красный светофор, и машина тронулась с места.
— Брак со мной тебе для чего-то нужен? — наконец, тихо поинтересовалась Лара, сдерживая дрожь в голосе.
— Да, нужен.
— Что значит «никогда», Князев? — задышала она чаще. — Мы же все обговорили.
— Да, и договорились про отношения. А теперь ты мне отказываешь.
— За фиктивный брак я тем более не соглашусь!
— А я не предлагаю фиктивны. Я хочу настоящий. — И я бросил на нее короткий взгляд. — С тобой.
— Это какой-то бред, Ярослав! — ударилась она в панику.
— Но ты же не просто так не хочешь отношений без обязательств. Кажется, не я один тут брежу.
— Да, не хочу! Имею право!
— Что изменилось? — поинтересовался я.
Она нервно вздохнула, сбегая взглядом на город за окном:
— Я не хочу об этом говорить.
— Нет, Лара, так не пойдет. Уж если начала раздачу, то надо ее заканчивать.
— Тебе не нужны мои признания, Яр.
— Тебе не нужно решать за меня.
— Ты прекрасно знаешь, что в тебя очень просто влюбиться! — возмутилась она так, будто я ее обманул. Хотя, с этим как раз и не поспоришь.
— А ты влюбилась? — спокойно поинтересовался.
— Зачем ты меня толкаешь к этим признаниям? — ершилась она. — У тебя недавно погибла жена. Сам ты расследуешь гибель Азизова и пытаешься доказать его убийство. Еще и меня на шею себе повесил, и это едва не стоило тебе жизни.
— Ты стоишь моей жизни. Я не принимаю необдуманных решений, Лара. А думаю я быстро — профдеформация.
— Я заметила! То, как шустро ты поставил мою мать в известность о штампе в моем паспорте с твоей фамилией, меня и правда шокировало!
— Мне показалось, что обстоятельства, в которые ты попала, вынудили тебя среагировать на замужество мамы не так, как тебе бы хотелось. Поэтому я решил, что это выведет тебя из ступора…
— И загонит в еще больший.
— Говорю же — профдеформаци. Я должен просчитывать быстрые выгоды, чтобы продлить жизнь пациенту и получить время его спасти…
— Ты уложил меня в кому!
— Ты не в коме, — улыбнулся я.
— Давай закончим с делом, ради которого мы куда-то едем? — нахохлилась она. — С тобой невозможно…
