Девка поворачивает голову, видит меня и начинает истерически визжать. О, да брось. Поверь, из нас двоих сейчас мне гораздо страшнее, чем тебе.
— Ксюша?! — Кирилл смотрит на меня реально, как на привидение. — Какого… что ты тут делаешь?
— С годовщиной, родной, — на моем лице улыбка.
Слышу, как кто-то смеется, не сразу понимая, что на самом деле это мой вой. Я плачу, дрожу, как осиновый лист на ветру, и ничего не могу поделать с этим.
— Я все объясню! — кричит муж и ищет одежду, которая попросту отсутствует у бассейна — эти двое сюда добрались уже голенькими.
Киваю болванчиком. Да. Объясни. Наверняка этому есть объяснение.
Отступаю назад, не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Параллельно достаю из сумочки мой подарок — нашу совместную фотографию в потрясающей рамке, сделанной на заказ. Ставлю ее на столик.
Это была хорошая история.
С плохим концом.
— Ксюха! Стой! Стой, я сказал! — орет муж.
Стою, Кирилл… я теперь не скоро смогу пойти. Учиться ходить заново будет очень больно.
Забираю чемодан и убегаю.
Ксюша
Минуя вестибюль отеля, выхожу на улицу.
Лицо обдает легким теплым ветерком. Закрываю глаза и вдыхаю. Внутри я вся обморожена, тепло мне не помешает.
Смотрю по сторонам. Куда идти? Что делать?
Я ничего не понимаю. Сажусь в первое попавшееся такси.
— Куда?
Откидываюсь на подголовник.
— Не знаю, — выдыхаю. — Я не знаю…
Тру лицо, размазывая тушь и слезы. Соберись, Ксюша. Тебе нужно продолжать идти вперед. Сложно, практически невозможно.
— Отвезите меня в отель. В любой, — прошу тихо.
Водитель заводит машину, и мы движемся. Он включает музыку — приторно-веселую, от которой становится еще хуже.
В сумочке вибрирует телефон, и я машинально беру его в руки, так же машинально нажимаю на зеленый кружочек вызова.
— Ксюша, мать твою! — орет муж. — Вернись немедленно!
Его голос срывается, я слышу, как его разрывает на части, как он негодует. Уж мне ли не знать, как он реагирует, когда что-то, что он планировал, идет не так.
— Как бы там ни было, мы справимся, — говорит уже спокойнее.
Я пытаюсь… я хочу что-то сказать, но любое движение дается с болью, поэтому я просто отключаюсь.
Мы, Кирилл, уже ни с чем и никогда не справимся. Просто потому что нас больше нет. Мы были, а потом нас не стало. Кого надо за это благодарить?
Водитель паркуется возле какого-то отеля.
— Вроде неплохая бюджетная гостиница, — поясняет он.
— Спасибо, — отдаю деньги и захожу внутрь.
Регистрируюсь, забираю ключ. Обычный, металлический. Открываю дверь и прохожу внутрь. Это очень простой, но чистый номер. Небольшая кровать, столик, диван, балкончик.
Такое разительное отличие с пентхаусом, из которого я приехала. Какое быстрое падение, Оболевская. Вот моя жизнь с мужем — огромный номер с панорамой моря. Вот моя жизнь без мужа — номер двадцать пять квадратов и вид на круглосуточную аптеку.
Ладно. Да. Хорошо. Это не страшно.
Ложусь на кровать и сворачиваюсь калачиком. Скулю. Вою в подушку, вымазывая ее в остатках туши и помады.
Где взять силы на дальнейшую жизнь? Где-то же должен быть какой-то резерв? На черный день, форс-мажор, катастрофу? Ты можешь застраховать имущество на случай пожара, но не можешь сделать того же со своими чувствами, на случай, если тебя предадут. Какое попустительство.
Проваливаюсь в мокрое и тягучее сновидение. И снится мне чернота, болото, мерзкие твари, которые пытаются меня утянуть еще глубже.
Просыпаюсь с колотящимся сердцем, бреду в душ, включаю горячую воду. Мне жутко холодно, кровь стынет в жилах, и я не чувствую этого жара.
Сажусь на кровать и растерянно смотрю на свои руки. Сжимаю их. Разжимаю. Ничего не чувствую.
За окном солнце уже светит вовсю, слышен крик чаек.
Одеваюсь в легкий сарафан и сандалии, на лицо — очки, чтобы скрыть заплаканные глаза. Забираю сумочку с севшим телефоном и выхожу на улицу.
Иду куда глаза глядят.
В себя прихожу на лавочке возле морпорта. Какие красивые яхты. Очень красивые. Одна лучше другой. Поднимаюсь и иду по пристани, рассматривая каждую, будто заглядываю в чужие жизни.
Возле одной яхты останавливаюсь. Она потрясающая. Огромная, красивая. На корме название: NEW LIFE.
Новая жизнь… да, это определенно она. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени.
— Твою мать! Ты как, в порядке?
Ко мне с той самой яхты спускается мужчина. Поднимаю голову и рассматриваю его. Высокий, крепко сложенный. Копна волос и борода. Одет в простые шорты и растянутую футболку. Скорее всего, он обслуживает эту яхту, решаю я.
— Нет, я не в порядке, — трясу головой.
— Пойдем, — поднимает меня на руки и несет на яхту.
Я не сопротивляюсь. Пусть хоть выкинет меня за борт — вообще безразлично.
Вместо этого бородач сажает меня на диванчик и приносит воды.
— С дуба рухнула — бродить без головного убора? Тут солнце шпарит, солнечный удар схватишь только так.
Пью воду и рассматриваю убранство салона.
Кирилл не очень любит яхты и водоемы в принципе, поэтому мы никогда не ходили с ним в море. А мне бы так хотелось…
— Нравится? — спрашивает мужчина, стоя рядом и рассматривая меня.
— Очень, — отвечаю честно.
— Поплывешь со мной?