Я заторможено кивнул и съел все, что она приготовила. И только когда за Аллой закрылась дверь, я осознал, какую сделал ошибку, дав этой женщине шанс. Ведь явно же суп и все прочее она принесла не по доброте душевной.
— Алла… Игоревна, не приносите мне больше ничего, — попросил я ее устало, когда на следующий день она притащила мясо с картошкой.
На лице женщины застыла улыбка, а после стала еще шире, превращаясь в натянутую:
— Мне не сложно, Кирилл.
— У нас ничего не получится, — резко сказал я тогда.
— Думаешь, не понимаю, почему ты тут? — неожиданно спросила она с неведомой мне ранее злостью. — Лежишь один. Никто не навещает, не звонит. Даже воду сам себе покупать ходишь, хотя нога болит. Я же вижу: ты красивый, ухоженный мужик. Почему один? Единственной причиной может быть женщина, которой ты не нужен.
— Ты травматолог или психолог? — усмехнулся беззлобно.
— Я женщина, которой ты понравился.
— Я не стою того чтобы нарезать вокруг меня круги.
— Позволь мне самой решить это.
— Не приноси мне больше ничего, Алла. Поверь, я не заслужил.
Я лишь покачал головой и махнул рукой.
С тех пор Алла перестала носить еду, но стала подолгу задерживаться со мной в палате, проводя слишком дотошные осмотры. Ненавязчиво, но выводила меня на разговор, пытаясь растормошить.
— Кирилл? — вырывает голос меня из воспоминаний. — Как вы себя чувствуете?
— Готов выписаться.
— Спешите избавиться от меня? — усмехается Алла устало.
— Спешу как можно скорее покинуть больницу и вернуться домой.
— … где вас никто не ждет, — заканчивает за меня задумчиво.
Да блять.
— Когда будет готова выписка?
— После обеда, — отвечает она и поднимается, уходит.
Что ж, полагаю, выписку я получу в числе последних. Похрен, лишь бы свалить отсюда. Нужно вернуться к работе, за неделю там дел наверняка уйма накопилась.
Но все это второстепенно.
Нужно поговорить с Ксюшей. Я специально не звонил ей. Разве такие вещи, как беременность, обсуждаются по телефону? Наверняка она думает, что я мудак, раз потерялся. Но мне, в общем-то, насрать на это.
Мне нужно было время, чтобы обдумать все. И, в конце концов, она могла сама позвонить мне и лично сообщить о своей беременности и ситуации вокруг нее.
Что я чувствую, узнав, что моя любимая женщина спала с другим?
Я чувствую себя безжизненным трупом, которому ничего не нужно, у которого нет ни одного желания, настолько опустошен, выжат, раздавлен.
Как бы мне ни хотелось исчезнуть или хотя бы залечь на дно, в ситуации надо разбираться.
А еще меня до трясучки тянет к Ксюше. Суставы выворачивает, как при высокой температуре. Я дико хочу увидеть ее, почувствовать ее запах, прикоснуться.
Резко поднимаюсь с больничной койки и хромая иду к окну. Осень настала не так давно, но чувствуется, что она вступила в полные права. Ночью становится прохладно, днем солнце уже не жарит так сильно.
Вот-вот начнутся дожди и деревья избавятся от своей листвы. Интересно, когда родит Ксюша? Наверное, это будет весна. Весенний ребенок — счастливый ребенок.
Мне сложно стоять, поэтому я опираюсь рукой о подоконник, одновременно разглядывая свое отражение.
Моя башка в зеленке, волосы сбриты, сбоку красуется шов. Да, черепушку мне знатно разворотило асфальтом. Благо ничего критичного, но видок жесть.
Морда тоже вся в царапинах, которые мне ежедневно обрабатывали долбаной зеленкой.
Бока в синяках, как и бедра. На правой ноге красуется еще один шов, который чешется, как последняя зараза.
В таком виде ехать к Ксюше не хочется. Но не поехать я не могу. На кону слишком многое.
— Вот ваша выписка, Кирилл.
Резко разворачиваюсь. Врач стоит напротив меня и протягивает бумажку. Забираю ее.
— Спасибо, Алла.
Обхожу женщину и направляюсь к двери.
— Кирилл! — зовет севшим голосом, и я оборачиваюсь. — Пригласи меня на свидание.
— Прости, — качаю головой. — Я сразу сказал тебе, что со мной не стоит связываться.
Разворачиваюсь и ухожу, оставляя позади себя еще одну женщину, которой я разворотил сердце.
Кирилл
Видок у меня — только гопоту пугать. Дома принимаю душ, надеваю спортивные штаны и толстовку с капюшоном, натягиваю его на голову. Не хочу светить своей зеленью перед любопытными.
Уже вечереет, и я направляюсь к Ксюше домой. По дороге заезжаю в магазин, покупаю кое-что по мелочи. Веду тачку сам, водитель у меня во внеплановом отпуске в связи с болезнью начальства.
Когда паркуюсь, отмечаю, что уже совсем темно. Все-таки осень ощущается очень остро. Выхожу из машины, поднимаю голову и вижу, что в окнах Ксюши не горит свет.
Звоню в домофон, но встречаю тишину.
Иду в сторону соседнего подъезда и сажусь на лавочку, закуриваю. Гоняю никотин по легким, хотя врач запретила это. После сотрясения стоит воздержаться, но я забиваю на все предписания.