— Почему я изменил? А ты себя видела? Я отшатываюсь, как от пощечины. Встаю напротив небольшого зеркала, что висит в палате. После родов я выгляжу осунувшейся и серой. — Ты красива, Яся. Очень красива, но ты… словно забыла, что женщина. Ты постоянно в детях, с ними. Я прихожу домой и слышу только о них. А я хочу женщину, понимаешь? Сексуальную, горячую, в откровенном белье. Спустя семь лет счастливого брака, в котором я родила мужу троих детей, я узнаю, что больше его не интересую. Он жаждет другую, но отказывается разводиться, желая сохранить семью. Семью, в которой ему хорошо с любовницей.
“Он не отвечал, потому что был со мной”
Сообщение приходит с незнакомого номера. Следом фотография, на которой мой муж самозабвенно целует свою секретаршу и трогает рукой ее грудь. На пальце тонким ободком виднеется кольцо. То самое, которое я надевала на него, обещая любить в горе и радости.
“Пока ты рожаешь ему детишек, я удовлетворяю его мужские потребности”
Следом — смеющийся смайлик. Ей смешно, а у меня жизнь перед глазами проносится. И все то, что я считала опорой еще недавно с оглушающим треском разрушается. Опадает к ногам руинами, на восстановление которых вряд ли будут силы. И желание.
Увиденное повергает меня в шок. Я отшатываюсь, наталкиваюсь на больничную койку и безжизненно оседаю на нее, морщась от боли. Вчера мне сделали кесарево и шов внизу живота дает о себе знать.
— Ясь… Что-то случилось?
Я оборачиваюсь к источнику звука, непонимающе смотрю на волнующуюся подругу. Она пришла поддержать меня после кесарево. Принесла подарки для Нади. Мотнув головой, возвращаю взгляд в телефон.
Там Динар целует другую женщину. Не меня. Страстно целует, жмет к себе. Даже кольцо не снял.
И сразу мысль, что фото — подделка. Я ищу за что зацепиться. За детали кабинета, мелочи, которые могут это доказать, но на экране кабинет Динара. И костюм, в котором он вчера утром ушел на работу. Я старательно выглаживала белоснежную рубашку, которая на фотографии небрежно выбивается из штанов.
— Май… А где вчера был Динар?
Впиваюсь в подругу взглядом, чтобы уловить малейшие намеки на попытку солгать. Мы с Майей дружим столько лет, я знаю ее, как себя.
— В каком… смысле?
Я понимаю все сразу по ее тону, но все же уточняю больше для того, чтобы получить четкий ответ и убедиться.
— В офисе.
— Он… был один?
— Ясь…
Сжав зубы, киваю, поджимаю губы, чувствуя, как в глазах собирается влага. Руки начинают дрожать, но я все равно протягиваю телефон с присланной фотографией Майе. Она смотрит и не удивляется. Кривится только, будто я ей показала самое мерзкое, что она видела в жизни.
— Я застала их, — звучит выстрелом в упор. — Вчера.
— И молчала?! — начинаю возмущаться, но тут же замолкаю.
Я бы тоже не сказала сразу после родов. Подождала бы, убедилась, что Майя в порядке и только потом.
— Не знала, как сказать.
— Но собиралась?
— Да. Вчера сказала Динару, чтобы сам признался, но…
— Он не сказал. Мы уже виделись, он только…
Я осекаюсь, вспоминая, как муж утром пришел ко мне. Как смотрел с любовью, как целовал. Сама не понимаю, как начинаю делиться с Майей. Она — моя близкая подруга и она точно поймет мои чувства, потому что совсем недавно сама пережила измену.
— Он говорил, что любит, целовал руки, пальчики и смотрел так… словно в душу, — утираю слезы, скатывающиеся по щекам. — Я ведь еще подумала, что это как-то странно, что он так вдруг нежно, но подумала, что это из-за Наденьки, а он… из-за шлюхи.
От истерики меня спасает вдруг проснувшаяся дочка. Она начинает тихо попискивать, затем голос слышится громче. Утерев слезы, подхожу к ней. Меняю памперс беру на руки и полулежа устраиваюсь на кушетке, прикладывая дочку к груди, из которое еще не течет молоко.
— Нянечка сказала, нужно часто прикладывать, чтобы быстрее появилось хорошее молоко, — говорю, чтобы отвлечься.
— Тебе нервничать нельзя, иначе вообще молока не будет.
— Да, ты права, — киваю. — Я должна теперь о себе думать. И о детях. А с Динаром я разведусь, — произношу решительно. — И детей заберу.
Дома меня ждут сыновья. Матвей и Давид. Двое близнецов, рожая которых я провела четыре часа в родзале и восемь до этого в палате, борясь с ужасными схватками. Динар в это время ходил под роддомом. Выглядывая в окно я видела его, вечно курящего сигарету и посматривающего на окна. Он ходил, нервничал, ждал наследников, а теперь… я не смогла ему дозвониться, потому что он спал с другой. А я-то думала, что-то случилось, волновалась, когда шла в операционную.
А он… всего-лишь трахал другую бабу.
— Ясь…
— Считаешь, неправильно?
— Это и его дети тоже.
— Он наверняка о них не думал, когда был с ней, так что… не нужны ему дети.
Во мне клокочет обида. Хочется ему отомстить прямо сейчас. Сделать что-то такое же мерзкое и противное, чтобы ударить побольнее.
— Динар так просто тебя не отпустит.
— Я знаю, Май. Я все знаю, но ты не волнуйся, у меня обязательно получится.
Мы дружили семьями. Собирались на праздники, поддерживали друг друга, Майя крестила наших близнецов. Она прекрасно знает Динара, его стальной характер и упрямство. Простым развод не будет, если до него вообще дойдет. Мой муж — сильный, принципиальный и несгибаемый. Эти черты всегда меня в нем привлекали. Я чувствовала себя рядом с ним, как за каменной стеной — защищенной, особенной, любимой. Он носил меня на руках, говорил о любви и никогда не заставлял в себе сомневаться. Никогда до сегодняшнего дня. Сегодня он не заставил сомневаться, а окунул в ледяную воду с головой и показал, что бывает и по-другому. Больно и невыносимо.
