— Хватит давить на меня, — зашипел он. — У меня есть дела поважнее юбилея твоей мамаши! Я вообще не хотел туда идти! Но ты никак не можешь от меня отвязаться!— Ну вот что может быть важнее? Снова хочешь прикрыться работой? Мы ведь это уже много раз обсуждали, — спокойно замечаю я. Стараюсь не злиться. Сейчас это только навредит. — Ничего не случится, если ты не появишься в офисе один день. Тем более в этот день у твоей тёщи юбилей…— Да мне плевать! — теряет он терпение. Лицо перекашивает от злости. — В этот день я отправлюсь в больницу! Я буду присутствовать на родах своего сына! Поняла? И мне нет дела до того, что у твоей матери день рождения! Потому что в этот день родится кто-то более важный для меня!В тексте есть: измена, взрослые герои, развод, сильная героиня
— Ань, да не могу я поехать с тобой! — рявкнул Денис и ударил кулаком по столу.
Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Мы же заранее договаривались, — напомнила я, скрещивая руки на груди.
— Хватит давить на меня, — зашипел он. — У меня есть дела поважнее юбилея твоей мамаши! Я вообще не хотел туда идти! Но ты никак не можешь от меня отвязаться!
— Ну вот что может быть важнее? Снова хочешь прикрыться работой? Мы ведь это уже много раз обсуждали, — спокойно замечаю я. Стараюсь не злиться. Сейчас это только навредит. — Ничего не случится, если ты не появишься в офисе один день. Тем более в этот день у твоей тёщи юбилей…
Я говорю очень мягко. Подбираю слова. И уж точно не подозреваю, что это разозлит моего мужа. Хотя последнее время он ведёт себя как-то странно. Внезапные вспышки гнева сменяются подавленностью и нежеланием обсуждать происходящее.
— Да мне плевать! — теряет он терпение. Лицо перекашивает от злости. — В этот день я отправлюсь в больницу! Я буду присутствовать на рождении своего сына! Поняла? И мне нет дела до того, что у твоей матери день рождения! Потому что в этот день родится кто-то более важный для меня!
Его слова бьют словно выстрелы. Звучат словно пощёчины. Заставляют вздрагивать и отступать, в попытке спрятаться. Я не могу поверить в то, что это правда. Но по глазам мужа вижу, что он не врёт. И от этого становится только хуже…
Поверить не могу, что он всё это говорит искренне. Что он действительно заделал ребёнка какой-то женщине. Неужели это всё правда? А как же наша семья? Как же мы?..
Начинаю задыхаться. Хватаю ртом воздух, прижимая ладонь к груди. Мне не хватает кислорода. Я словно попала в другой мир, где людям не нужен кислород, и теперь я не понимаю, как выжить. Вот как чувствует себя рыба на суше… Кажется, я умираю. Пусть не физически. Но уж точно морально.
— А как же наша дочь? — спрашиваю с надрывом. — Она тебе больше не нужна? Её ты своей семьёй не считаешь?
— Кто? Эта фантазёрка-художница? — рассмеялся он. Но смех не был весёлым. Он буквально сочился ядом. — Она сможет возглавить мою фирму? Нет! Она только и умеет, что рисовать свои каракули! Позорище…
— Как ты можешь такое говорить? — голос срывается на шёпот. — Она твоя кровь и плоть. Похожа на тебя как две капли воды… Ладно, ты меня ни во что не ставишь. Но Ангелина что тебе сделала? Это ведь твоя дочь…
— Себе оставь, — усмехается он.
— Ты из ума выжил? — растерянно спрашиваю я.
Звучит как абсурд. Но не может же мужчина в сорок восемь лет внезапно так измениться. Он и до этого не был особо сдержанным. Не всегда, конечно, но последние полгода точно.
Но измена… Беременность любовницы… Это что-то за гранью фантастики. Я просто не могу поверить, что это правда. Мы ведь были такой хорошей командой. Двадцать три года шагали рука об руку. Он пришёл в нашу компанию обычным менеджером по продажам.
— Всё, что у тебя есть — заслуга моего отца, — напоминаю я. Голос не слушается. Но я стараюсь говорить твёрдо.
— Ага, — кивает он. — Но как ты это докажешь? Дом куплен в браке. Машины и другая недвижимость тоже. Большая часть филиалов была открыта, когда мы поженились.
— И что? — смотрю на него. Не верю, что он хочет наложить лапы на то, что принадлежит мне.
— Я всё до копейки разделю, — заявляет он, падая в кресло. — Кстати, художественная студия твоей дорогой доченьки — тоже совместно нажитое имущество. Ангелина лишится всего, что у неё есть…
— Ты в своём уме? — шепчу я. Прижимаю ладони к лицу, пытаясь сдержать судорожный вдох. Не выходит. Глубоко вдыхаю и чувствую, как по щекам катятся слёзы.
В груди появляется жжение, а во рту расползается вяжущий вкус дешёвого кофе. Горький, заставляющий язык онеметь.
Я просто хотела уговорить мужа пойти на юбилей мамы, а получила в ответ ушат помоев. Он буквально отказался от меня и от своей дочери, потому что какая-то девка согласилась родить ему сына.
Смотрю на него и не верю своим глазам. Качаю головой и отступаю. Голова идёт кругом. Накатывает тошнота и слабость. С трудом сохраняю равновесие. Но я держу спину прямо. Потому что сама виновата в случившемся. Именно я привела в свой дом этого мужчину. Родила от него дочь. Позволила возглавить дело моей семьи. Я во всём виновата!
Он обманывал. А я была рада верить во всю эту ложь.
Меня никто не заставлял так поступать. Моя безусловная любовь к мужу сделала меня слепой.
— Не хочешь узнать кто она? — бросает Денис мне в спину.
Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь. Смотрю на мужа. Он напряжён. Замер как хищник перед прыжком.
— Да мне плевать на какую-то потаскуху, — равнодушно пожимаю я плечами. Сил хватает лишь на то, чтобы сохранять дыхание. — Раз она тебе дороже нашей дочери, нам больше не о чем разговаривать.
— О нет! — он резко встаёт. — Мы ещё поговорим! И не смей называть мать моего ребёнка потаскухой!
— А кто она? — усмехаюсь я. — Как мне назвать девку, которая легла под женатого мужчину? Или ты хочешь сказать, что она ничего не знала?