— В этом возрасте Колясик тебя быстро забудет, милая. Зато не вырастет эмоциональным инвалидом. Хуже мамы, которой не было, только холодная мама, которой не нужны ее дети. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы, а теперь не мешай мне собирать вещи!
Перевожу дыхание.
У самой сердце болит и горло перехватило колючей проволокой после всего сказанного.
Пусть жестокого, но такого нужного, иногда просто необходимо быть жесткой и требовательной, иногда только сладкой любовью не спасти, как бы этого ни хотелось…
Пальцы немного дрожат.
Мне кажется, если я не выключу телефон, то так и обгажу себе весь отдых.
Поэтому я принимаю решение выключить его к чёртовой бабушке.
В последний миг всплывает сообщение от Ивана:
Иван
— Сбросила вызов. Твою мать!
— Что? Не срабатывает команда «К НОГЕ!» — усмехается старый приятель.
Никогда бы не подумал, что жизнь так разбросает…
С одного двора начинали.
Володька, которого все называли Вольдемар, и я, Иван.…
Начинали с одного двора, сколотили свою банду, одну на двоих…
Позднее дорожки разбежались.
За мной приглядывать было некому.
Вообще-то мамка была, батя спился рано. Но мамке не хватало ни сил, ни гонора, чтобы поставить на место меня, здоровенного лба.
На Вольдемара управу нашли, чтобы его дальше не потянуло по наклонной, семья отправила в военное училище. После службы он пошел в ментовку работать.
Теперь носит погоны, до высоких чинов дослужился…
Через него я иногда и пробиваю нужную мне информацию.
Но до сих пор иногда не верится, что мы водку с одной стопки пили.
Теперь я — в бизнесменах числюсь, он в будущем в генералы метит.
— Никто не командовал «К ноге!» Перебор.
— Да ну? А как иначе растолковать твое сообщение. Оно буквально орет твоей жене…
— И о чем же оно орет?
— Ты дура. Вот, о чем оно орет.
— Нету такого. Я другое написал!
— Да, но подтекст… Подтекст, сука, читается между строк. Бабы его вот так высекают! — щелкает пальцами Вольдемар.
— Чего? Я не понял одного, когда ты успел стать бабским угодником, Вольдемар? Ты же рожей.… не вышел.
— Рожей, может быть, и не вышел. Но со временем я кое-что понял!
Вольдемар расправил широченные плечи и гордо приподнял голову с короткой стрижкой, почти под ноль. Военная выправка у него сохранилась, стать и мощь чувствовались в этом мужчине.
— Знаешь, только сыкушки малолетние на рожу смотрят! Настоящая женщина кое-что другое в мужике оценивает. Железный настрой и большие перспективы, — подмигнул, как бы намекая, что у его слов двойной подтекста. — Умелый язык, который и комплимент успевает ввернуть, и промолчать там, где это необходимо. Понимаешь?
— Короче, трахать и вешать лапшу — вот твой подход.
— Бабуин он и в Африке бабуин, озабоченный! — протянул Вольдемар. — А ты, по ходу, как свою Наташку замутил харизмой… почти тридцатилетней давности, так и продолжаешь ездить на этом же приемчике, а конь, как говорится, давно уже сдох. И ты не на коне ездишь, а на деревянной палочке с мордой коня! Понимаешь?
— Какой конь сдох?! Ты о чем?! Ты на инфаркт мой намекаешь что ли? — рычу.
Глаза, чувствую, кровью наливаются. Не посмотрю, что Вольдемар — старый друг, что в протеже у Сидора ходит, который генерал в отставке…
Как вломлю.
По старинке!
— У тебя инфаркт был? — удивляется Вольдемар. — Не знал. Так что же ты не бережешься, Вань? Так и второй схлопотать недолго. Ты поспокойнее будь.… Я имел в виду, что если жизнь не стоит на месте, то и отношения тоже должны иметь кое-какой вектор развития. Зуб даю, что ты от своей женщины ждешь разнообразия и новизны. Допустим, блюдо новое, бельишко интересное, не приевшуюся позу в сексе. Так и ты должен вкладываться развитием. Вот и всё. Ничего дурного не подразумевал!
После слов друга я призадумался, вспомнил слова Наташи, мол, надоело ей и все в таком духе. Ещё промелькнуло, что я не меняюсь.…
Но ведь постоянство — залог уверенности в завтрашнем дне, оплот отношений! Разве не так?
— Все, в сторону пустой треп. Потом мириться будем. Надо ее спасать!
— Думаешь, нужно? — хмыкнул Вольдемар.
— Ты сам мне сказал…. Факты озвучил.
— Ага, — зевнул. — Всего лишь факты. Доказательств нет.
— Мне не нужны доказательства. Это вам, ментам, они нужны, чтобы за решетку упечь, а мне и фактов достаточно. Полянский был женат… Трижды, так?!
— Ага.
— Не слишком ли много для сорока трехлетнего мужика.
— Свое счастье искал, — противным голосом возразил Вольдемар.
— Че за тон?!
— Представь, что я вредная баба. Которую нужно убедить.
Вольдемар закинул нога на ногу, стрельнул в меня взглядом свысока и пропищал мерзко:
—
— Ёба на! — я аж рот открыл. — Вот это ты выдал… А манеры, чисто бабские! Ты, случайно, не подрабатываешь, трансом в клубе?
— Я тебя за такое…
