Мое сердце пропустило удар. Я недавно выяснила, что в некоторых местах: внутри торгового центра, например, или в определенной части парка GPS-сигнал становился слабее. И я начала пользоваться этими «слепыми зонами» для коротких периодов свободы. Иногда просто сидела на скамейке, наслаждаясь тем, что на время стала невидимой для всевидящего ока Романа.
- Я… - начала я, но Роман перебил.
- Сядь, - он кивнул на кресло напротив себя.
Я медленно опустилась, чувствуя, как пальцы холодеют от страха.
- Ты хочешь что-то мне сказать, Лея? - его голос звучал спокойно. Слишком спокойно.
- Н-нет, - я покачала головой.
- Хорошо, - Роман закрыл ноутбук. - Потому что у меня к тебе только один вопрос: ты что, считаешь меня идиотом?
- Нет! - воскликнула я. - Конечно, нет.
- Тогда объясни мне, - он наклонился вперед, - почему ты прячешься? От меня. От человека, который дал тебе всё.
- Я не прячусь, - во рту пересохло. - Я просто... иногда хожу по магазинам...
- Три часа в парке - это «хожу по магазинам»? - его глаза сузились. - Без покупок? Без встреч с подругами? Просто сидишь на скамейке?
Я не знала, что ответить. Правда звучала бы безумно: «Да, я просто хотела побыть одна, без твоего наблюдения, без твоего контроля, хотя бы на час».
- Я думала, - наконец сказала я. - Просто сидела, думала...
- О чем? - его голос стал еще тише.
- О… своем детстве. О родителях. О живописи, - я судорожно подбирала слова, которые могли бы его успокоить.
Роман смотрел на меня долго, оценивающе, будто пытался прочитать мысли. Наконец он откинулся на спинку кресла.
- Знаешь, что я думаю? - произнес он тоном, который использовал в деловых переговорах. - Я думаю, ты выдумываешь проблемы. От скуки. От безделья. У тебя есть всё: дом, деньги, сын, муж, который обеспечивает вас. А тебе всё мало.
- Нет, я…
- Тебе нужно чем-то заняться, - перебил он. - Чем-то полезным. Может быть, благотворительностью? Ты могла бы организовать сбор для детского дома. Что-нибудь с искусством, раз уж тебя всё еще тянет к этой теме.
Я молча кивнула, испытывая странное чувство облегчения. Он объяснил моё поведение скукой. Не заподозрил попытку вырваться, попытку найти помощь. Просто решил, что мне не хватает занятий.
- Хорошая идея, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал воодушевлённо. - Я могла бы помочь с организацией выставки детских работ.
Лицо Романа смягчилось. Он подошёл ко мне, взял за руку:
- Вот видишь? Тебе просто нужно направление. Я всегда знаю, что для тебя лучше.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он верил в свою версию. В то, что он заботливый муж, а я - немного потерявшаяся, нуждающаяся в руководстве женщина. Может быть, он искренне не видел истинного положения вещей? Не осознавал, как его «забота» превратилась в тюрьму?
Той ночью я долго не могла уснуть. Слова Елены Михайловны звучали в голове: «Есть выход. Всегда есть выход». Но какой? Куда бежать с ребёнком? На что жить? И главное - как убежать от человека, который контролирует каждый твой шаг, который может использовать всю мощь своих связей и денег, чтобы найти тебя?
***
- Мама, почему у нас в комнатах нет камер? - спросил Илья за завтраком. Роман уже ушёл на работу, и мы были только вдвоём на кухне.
Я чуть не подавилась кофе:
- Что?
- Ну, камеры, - Илья показал на маленькое устройство в углу кухни. - Они везде, кроме ванных и спален. Почему?
Я не знала, что ответить. Как объяснить шестилетнему ребёнку, что даже его отец понимает: есть границы, которые нельзя переступать? Что личное пространство должно оставаться личным?
- Потому что есть вещи, которые должны оставаться приватными, - наконец сказала я, тщательно подбирая слова. - Спальня - это место для отдыха и сна. Туда не должны заглядывать чужие глаза.
- А камеры на кухне - это глаза папы, да? - Илья смотрел на меня серьёзно, не по годам вдумчиво.
- В каком-то смысле, - осторожно ответила я. - Папа хочет знать, что с нами всё в порядке, даже когда его нет рядом.
- Но разве это нормально? - Илья нахмурился. - У Миши дома нет камер. И у Саши. И вообще ни у кого из моих друзей.
Я замерла, не зная, что сказать. Мой сын задавал вопросы, которые я сама боялась себе задать. Он видел ненормальность нашей ситуации с той ясностью, которая свойственна только детям.
- Разные семьи живут по-разному, - выдавила я наконец. - У нас… особенный дом. Папа очень заботится о безопасности.
Илья помолчал, размешивая ложкой остатки каши в тарелке.
- А от кого он нас защищает? - спросил он вдруг. - От плохих людей?
- Да, милый. От плохих людей.
- А как понять, кто плохой, а кто хороший? - не унимался сын.
Я посмотрела на него, такого маленького, но проницательного. Мне захотелось обнять его крепко-крепко и никогда не отпускать.
- Хороший человек заботится о тебе так, чтобы тебе было хорошо, - сказала я тихо. - А не так, чтобы ему было спокойно.
Илья кивнул, будто это объяснение имело для него смысл. А потом задал очередной непростой вопрос: